Просмотр сообщений

В этом разделе можно просмотреть все сообщения, сделанные этим пользователем.


Сообщения - admin

Страницы: 1 2 [3] 4 5 6
31
Кузнецова Е.В.
Донецкий национальный университет
e-mail: eku16@mail.ru

ИННОВАЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ

Аннотация. В статье рассмотрены инновации интернет-технологий и их преимущества для политической коммуникации, особенно в деятельности политических партий и общественных объединений. Результаты показали, что посредством коммуникации повышается политическое участие активных пользователей сети. Негативная тенденция политической пассивности может быть снижена путем установления контактов со структурами власти, политическими партиями и объединениями с помощью инноваций в интернет-технологиях. Но интернет не должен становится только площадкой для обсуждения актуальных вопросов, взаимно ориентированную политическую коммуникацию следует направлять на реальное решение социально-политических проблем, которое усилит активную гражданскую позицию, в первую очередь, молодых людей.
Ключевые слова: инновация, политическая коммуникация, интернет-технологии, средства массовой информации, политическое участие. 

INNOVATIONS IN THE POLITICAL COMMUNICATION

Abstract. The article describes the innovations of internet technologies and their advantages for political communication with political parties and non-governmental organisations. The results have shown that political participation of active net users is increased by means of communication. The negative trend of political passiveness may be reduced through contacts with authorities, political parties and organisations with the help of innovations in internet technologies. But the internet is not to be as a place for discussing actual  issues. It is to be aimed to find practical solution of social and political problems and as a result to stimulate young people′s public activities.       
Keywords: innovation, political communication, internet technologies, mass media, political participation

Действенным фактором влияния на формирование политических взглядов и политического участия является политическая коммуникация, в которой заметную роль стали играть инновации в интернет-технологиях. Политическая коммуникация посредством инновационных интернет-технологий расширяет своё присутствие в жизни общества и возможности политического взаимодействия. Распространение интернет-технологий в значительной степени влияет на политическую коммуникацию, способствуя активизации диалога представителей власти и политической элиты с населением, в первую очередь, активных пользователей интернет-ресурсов. Это говорит об актуальности исследования проблем инновационных технологий в процессе политической коммуникации.
Внедрение инноваций в процесс политической коммуникации требует своего изучения, и, прежде всего, рассмотрения следующих вопросов: влияния средств массовой информации (СМИ) на различные модели политического поведения; определения роли инноваций в политической коммуникации политических партий (общественных объединений) и активных пользователей сети Интернет; выделения преимуществ и недостатков интернет-технологий в процессе политической коммуникации.
Активизация политической коммуникации способствует повышению уровня политической культуры и эффективному развитию политически социализированного человека. Формирование качественной политической культуры в процессе коммуникации вырабатывает у человека адекватное поведение в политическом процессе, уменьшая непредвиденные ситуации. Индивидуум овладевает навыками, чтобы оправдать ожидания общества, которые потом влияют и на формирование этого общества [Nohlen, 1991, с. 533-536]. Существуют разные теории влияния СМИ на формирование политической культуры и политическое поведение [Кузнецов, 2002; Березин, 2000; Хлистун, 2005]. Так, исследования сетевой модели политического поведения под влиянием информационного поля и информационных сетей на повседневную жизнь объясняют разную реакцию людей на политические события особенностями коммуникационных процессов. Это означает, что, для того, чтобы понять, какие политические ориентации личности, необходимо изучить межличностные отношения и коммуникации, которые формируются вокруг него. Когнитивная теория политического поведения исследует не только информационные потоки, а то, как индивид отбирает информацию и как её интерпретирует, т.е. как интегрируется влияние информации и когнитивные способности индивида. Основное внимание уделяется внутренним процессам, а не структурным факторам, социальному окружению и политическому нормативному порядку. Эти теории можно дополнить применением диалоговой модели информационно-коммуникационных технологий.
Рассмотрим, как эти теории осуществляются в процессе политической коммуникации. Согласно первой теории, политическая коммуникация строится на межличностном общении после получения информации. Когда говорят, что СМИ освещают мнение не больше 10% населения [Тавокин, 2005, с. 101], то вспомним теорию Э.Роджерса [Политические коммуникации, 2004, с. 82], согласно которой массовой коммуникации нет необходимости влиять на всё население. Следует убедить 5% граждан, после чего идея, которая последовательно проходит пять этапов коммуникации (внимание, интерес, оценка, принятие, подтверждение), уже самостоятельно осуществляется на всех уровнях социальной и политической системы с использованием структур межличностного общения. Информация передается, усваивается и становится объектом обсуждения двух и более субъектов. Источниками получения информации могут быть разные СМИ. Приведём для сравнения социологические данные Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) и АНО «Левада-Центр» [Данные ФОМ, «Левада-Центр»].

Таблица 1.
Из каких источников Вы чаще всего узнаете
новости, информацию?
2010г.2011г.2012г.2013г.2014г.2015г.2016г. (молодежь 18-30 лет)
Телевидение87929286878877
Новостные сайты в интернете13202626293361
Печатная пресса (газеты, журналы)21272922182016
Разговоры с родственниками, друзьями, знакомыми19172319221634
Радио192121.19181613
Форумы, блоги, сайты социальных сетей47912141150
Затрудняюсь ответить2111111
Источник: http://fom.ru/smi-i-internet/12140;
http://fom.ru/SMI-i-internet/12873

Таблица 2.
Откуда Вы чаще всего узнаете о новостях в стране и в мире
авг.09июн.13мар.14ноя.15июл.16
Телевидение9488908586
Интернет-издания (газеты, журналы, информационные порталы)921242133
Друзья, родные, соседи2624252427
Социальные сети Интернета614151323
Радио4116181322
Газеты3720191319
Журналы84524
Другое<11111
Не интересуюсь этим<11<111
Затруднились ответить<11<112
Источник: http://www.levada.ru 12.08.2016

Как видно из данных таблиц, основным источником является телевидение, ведь как известно, больше верят тому, что видят, а не читают или слышат, хотя и заметно незначительное уменьшение его влияния на аудиторию. Вместе с тем, можно только отчасти согласиться с точкой зрения М.Херманна, что телевидение представляет наиболее детализированный вариант современной политической коммуникации [Сарасов]. Исследуя политическую коммуникацию, необходимо отметить большие возможности взаимодействия, в котором интернет уже играет и будет играть ещё более значительную роль. И по данным этих опросов, роль интернет-изданий и социальных сетей в распространении информации увеличивается. Хотя визуально информация воспринимается быстрее и запоминается на более долгое время, но, как правило, предпочитают телевидение люди старшего поколения, а молодые люди – интернет-технологии, сетевое общение, в блогах, формируя, таким образом, свое мнение. Действительно, согласно опросов предпочтений молодежи в 2016г., заметно резкое отличие: 61% молодёжи узнаёт информацию из новостных интернет-сайтов, а в целом разных возрастных групп за последние годы – от 20% до 33% опрошенных. Форумы, блоги, сайты социальных сетей являются источником информации для 50% молодёжи, а в целом – от 7% до 14%. Для всех СМИ характерна не просто оперативность, быстрота и краткость предоставления необходимой информации, но и тот контекст, именно на который и хотят обратить внимание реципиента. Интернет предоставляет больше возможностей выбора, т.е. мы переходим к рассмотрению признаков второй теории, а именно, как отбирается и интерпретируется информация. Специфика инновационного развития политической коммуникации объясняется направленностью на различные виды и уровни информационных потоков: актуальная информация, необходимая в рамках государственного управления; информационная среда деятельности партий и общественных движений; информация, обращенная непосредственно к общественному мнению, к массовому сознанию; неформальная коммуникация, включающая политические мифы, анекдоты [Яскевич, эл.ресурс]. Эти и другие особенности подачи информации необходимо учитывать для успешной политической коммуникации. Не всякая информация приводит к коммуникативным действиям между политическими субъектами. Возможно не налаживание, а разрушение коммуникации. Поэтому СМИ следует учитывать адресность подачи информации, особенности аудитории, ориентируясь на существующие в данной среде настроения, доминирующие политические традиции и обычаи. Отчасти начало событий на востоке Украины было вызвано тем, что не учитывались особенности региона, а также недостаточным вниманием к роли политической коммуникации, её направленности на сближение региональных отличий. Политическая коммуникация – это не только обсуждение проблем на различных политических ток-шоу, а потребность в проведении общих акций, скайп-конференций, реализации совместных проектов, приглашение на региональные телеканалы представителей других регионов, публикация их интервью, статей в местных СМИ, проведение интерактивных политических игр среди молодежи и т.д. Таким образом, необходимо согласно третьей теории налаживать диалоговую модель влияния СМИ на политическое поведение и политическую культуру.
В настоящее время монополия телевидения на предоставление информации бесспорна, и такое положение будет ещё сохраняться, но, что касается развития интерактивной политической коммуникации, то роль интернет-технологий, как уже отмечалось, будет только усиливаться. Интернет включает все характеристики телевидения, радио и печатных изданий, кроме того, устанавливает обратную связь в реальном времени. Новые инновационные формы политической коммуникации увеличивают доступность информации для более широких дискуссий по политическим вопросам. Таким образом, происходит постепенная переориентация политической коммуникации с телевидения на интернет, т.к. есть больше возможностей (оперативность, интерактивность, низкие затраты, бóльший охват аудитории, отсутствие пространственно-временных границ и т.д.) привлечь население к политическому участию, чем активно пользуются политические партии и общественные объединения.
Значимость инновационного фактора политической интернет-коммуникации проявляется в обеспечении бóльшей доступности политической информации, упрощении обратной связи власти и граждан, публичного обсуждения политических событий, обеспечении прямого диалога интернет-сообщества с политическими лидерами [Акопов, 2013, с. 3]. Усиление роли инноваций в политической коммуникации обусловлено проявлением борьбы между политическими субъектами за привлечение внимания населения и вовлечения его в политическую жизнь. Чтобы привлечь больше сторонников, политические партии и их лидеры вынуждены быстро реагировать на инновационные изменения интернет-коммуникации. Когда мы говорим о политической коммуникации, подчеркнем, что этот взаимный процесс происходит при одновременном влиянии и взаимодействии всех участников. Так, партийные структуры могут использовать интернет с целью анализа мнений и настроений населения, проведения различных опросов, обмена идеями, презентации различных политических проектов и информирования о готовящихся мероприятиях т.д. Таким образом, осуществляется популяризация политических идей и программ и их внедрение в сознание участников сетевого политического процесса. Политические партии и общественные объединения заинтересованы в продвижении своих идей, политической рекламе, а сделать это оперативно, с максимальным охватом и минимальными затратами возможно при использовании новейших информационно-коммуникационных технологий. Поэтому выгодно с наименьшими затратами создать несколько сайтов, блогов, которые будут способствовать установлению политической коммуникации с населением. С другой стороны, граждане могут принимать непосредственное участие в управлении политической партией или общественным движением, оказывать воздействие на принятие решений, высказывая свои рекомендации либо претензии к деятельности политической организации. Также посредством интернет-технологий может действовать «электронное» правительство, осуществляться связь с государственными органами, предоставляться возможность электронного голосования, проводиться обсуждение законопроектов и интернет-конференций с обменом мнениями по различным социально-политическим проблемам. Однако, следует учитывать, что не все, даже из активных пользователей интернета, являются компетентными специалистами. Именно поэтому предлагается ограничить круг экспертами или делегировать полномочия специалистам в конкретной сфере.
Инновации в данной сфере будут только укреплять свои позиции, делая СМИ самостоятельным субъектом политической коммуникации, способным оказывать значительное влияние на политические убеждения и ориентации населения. Интернет может выиграть, противопоставляя свои информационные потоки освещению политических проблем телевидением или печатными изданиями. У него, как уже было указано, неограниченные возможности взаимодействия: круглосуточная связь, охват любой точки мира, нет необходимости одновременного присутствия в одном месте большого количества людей. Одна из задач – обеспечить быстрый и качественный доступ к сети (например, дальнейшее развитие стандартов Wi-Fi для передачи цифровых потоков данных). На сегодняшний день динамика увеличения проникновения интернет-технологий в политический процесс очевидна. Но первоочередной задачей является заслужить доверие и убедить в активной гражданской позиции. Для населения политическая коммуникация посредством интернет-технологий – возможность выразить гражданскую позицию и донести свою точку зрения представителям власти, политической элиты, политических партий и объединений, обсуждая актуальные и значимые события в сфере политики. Это означает, что для осуществления политической коммуникации необходима психологическая готовность граждан принимать активное политическое участие и достаточный уровень политической культуры, но самое главное – доверие к СМИ [Данные ФОМ, «Левада-Центр»]. Из ниже приведенной таблицы, мы видим, что лидирующее положение занимает телевидение, но разница в данных за 2009г. и 2016г. очевидна. Так, уровень доверия телевидению уменьшился с 79% до 59%, а интернет-изданиям и социальным сетям увеличился соответственно с 7% до 20% и с 4% до 12%.

Таблица 3.
Каким источникам информации Вы более всего доверяете
в освещении новостей в стране и в мире
авг.09июн.13мар.14апр.15
ФОМ
ноя.15июл.16
Телевидение795150634159
Интернет-издания (газеты, журналы, информационные порталы)71420151820
Друзья, родные, соседи9161971912
Социальные сети Интернета4111591410
Газеты, журналы41194912
Радио2312138119
Другое<111111
Никому не доверяю6841688
Затруднились ответить366566
Источник: http://www.levada.ru 12.08.2016;
http://fom.ru/smi-i-internet/12140

Интерес представляет опрос молодых людей от 18 до 30 лет, который показывает зависимость уровня доверия источникам информации от места проживания (крупный город-село)[Данные ФОМ].

Таблица 4.
Кому из этих источников информации
Вы доверяете больше всего?
Все опрошенныеМоскваГорода 1 млн и болееГорода 250тыс. до 1 млнГорода от 50 до 250 тыс.Города менее 50тыс., ПГТСела
Телевидение36173039373644
Информационные, новостные сайты в интернете22343124182313
Социальные сети, форумы, блоги в интернет101571211108
Газеты, журналы7696777
Разговоры с родственниками, друзьями, знакомыми1103111
Радио12121<1<1
Другое1201<111
Никаким источникам не доверяю1318108181415
Затрудняюсь ответить72107589
Источник: http://fom.ru/SMI-i-internet/12873

Отметим, что среди этой возрастной категории очевидна тенденция уменьшения разрыва между доверием телевидению и интернет-источникам, что подтверждает более значительную роль интернет-технологий среди сегодняшней молодежи, в первую очередь, крупных городов, которая будет усиливаться с каждым последующим годом.
Следует отметить, что влияние интернет-коммуникаций имеет не всегда положительные последствия, возможно и агрессивное манипулирование умонастроениями населения, его активной части, как правило, молодого возраста. Использование на сайтах компрометирующих материалов, распространение ложной информации, некомпетентность выразителей мнения, которое навязывается другим, запутывает, отвлекает внимание от важных актуальных проблем – вот некоторые негативные последствия влияния интернет-технологий. Анализируя деятельность интернет-сообщества, можно понять настроения и позиции, выделить предпочтения и определить наиболее эффективные способы грамотного воздействия на аудиторию и усилить политическую пропаганду. Поэтому важно в чьих руках находятся медиа-ресурс и как используется. Максимизация финансовых прибылей медиа-корпораций приводит и к увеличению каналов распространения информации, и к излишней пропаганде и манипулированию, а порою и подтасовке фактов. СМИ, как уже отмечалось, обладают возможностью влияния на формирование политических установок и ценностей. С одной стороны, разнообразие источников подачи информации позволяет выбрать мнение, подобное твоему, но с другой – мнение может сформироваться под умелым влиянием и навязыванием чужой позиции. Эффективные манипуляции поведенческими реакциями могут быть направлены на поляризацию настроений среди населения в случае чьей-либо заинтересованности.
Появление новых возможностей обратной связи делает интернет-коммуникации в политической сфере действенным инструментом для включения масс в политический процесс, или наоборот, отчуждения. Есть вероятность, что произойдет уход в виртуальную коммуникацию, что отвлекает от реального решения проблем и способствует большей политической отчужденности. Просто подача большого объема информации ведет к её потреблению реципиентом и привыканию.
Вследствие передачи информации должен возникать обмен мыслями и обсуждение, которое способствует тому, что проблема не замалчивается, а активно обсуждается. Например, заметную роль в политической коммуникации стала играть блогосфера, которая позволяет выделить авторитетных и компетентных блогеров, комментирующих политические события и способных побудить к политической коммуникации остальных граждан, повышая их заинтересованность и, возможно, политическое участие. В современных условиях политическое участие проходит недостаточно активно из-за низкого уровня политической культуры населения, поэтому необходимо повышать уровень внедрения инноваций в процесс политической коммуникации.
Однако, интернет-дискуссии могут имитировать («симулировать») политическую активность в виртуальном пространстве, не предпринимая дальнейших шагов. Нахождение оптимальных решений при обсуждении проблем политическими экспертами и активными компетентными пользователями должно приводить к действию, т.е. их практическому решению. Поэтому политическая коммуникация своей главной задачей должна ставить не просто обсуждение или обмен информацией, а направленность на практическое решение конкретных социально-политических проблем.
Как уже было отмечено, телевидение остается основным источником получения информации. Получение большого количества информации из такого источника как телевидение делает его, по мнению П.Лазарсфельда и Р.Мертона, «социальным наркотиком», который способствует отрыву индивидов от участия в социальной жизни, делает его пассивным потребителем информации [Клячин, 2003, с. 164]. Этим можно объяснить, что большинство являются только бездействующими потребителями информации, неохотно проявляют своё участие в общественно-политической жизни. Политическая коммуникация посредством инновационных технологий в интернете может привлечь аудиторию и побудить к действию, необязательно участию в политических акциях, митингах, а, например, занятию благотворительностью [Данные ФОМ].

Таблица 5.
Что из перечисленного вам приходилось делать в интернете за последние полгода-год?
Месячная интернет-аудитория (%)Пользователи-активисты (%)
Высказываться по общественным и политическим проблемам в блогах, социальных сетях, на новостных сайтах640
Посещать сайты партий, общественных (некоммерческих) организаций, политических лидеров535
Жертвовать деньги в благотворительные фонды, незнакомым нуждающимся людям428
Участвовать в интернет голосованиях по политическим вопросам216
Размещать на централизованных сервисах информацию о местных проблемах (например, свалка мусора, сломанная детская площадка и т.п.)214
Вступать в группы партий / политических лидеров в социальных сетях16
Распространять информацию об общественных и политических проблемах и событиях16
Вступать в группы общественных (некоммерческих) организаций, инициатив по решению общественных проблем и помощи нуждающимся в социальных сетях15
Подписывать петиции, законопроекты, обращения в интернете16
Участвовать в общественной экспертизе законопроектов15
Жертвовать деньги на реализацию проектов (например, интернет-СМИ, выпуск музыкального альбома, проведение мероприятий)03
Жертвовать деньги кандидатам на выборах01
Другое02
Ничего из перечисленного810
Затрудняюсь ответить40
Источник: http://fom.ru/SMI-i-internet/10985

Как видим, разница в процентном соотношении между активными пользователями сети и обычной аудиторией впечатляет.
В заключение исследования проблем инноваций интернет-технологий в процессе политической коммуникации, можно отметить, что развитие общества с высоким уровнем политической культуры не пройдет успешно, если не удастся заложить своим членам определенный набор общепринятых в обществе политических знаний и ценностей. В процессе политической социализации одну из главных ролей и должна сыграть политическая коммуникация.
В процессе политической коммуникации СМИ не только отображают и интерпретируют действительность, сколько конструируют её по своим правилам, когда активность или пассивность населения непосредственно связана с тем, как СМИ подают политическую проблему.
В настоящее время происходит постепенный переход влияния телевидения к интернет-коммуникациям, потому что нужно не просто получить информацию, но и осуществить интерактивное взаимодействие. В случае обеспечения доступа к интернету, активные пользователи, в первую очередь, молодежь в большей степени перейдет к получению информации из интернета. Необходима инновационная креативность интернет-коммуникаций, чтобы привлечь большее количество пользователей. Инновации интернет-технологий позволят использовать их как действенный интерактивный инструмент политической коммуникации. Упростив прямой контакт со структурами власти, политическими партиями и объединениями интернет-технологии будут способствовать снижению негативной тенденции политической пассивности населения. Интернет становится своего рода совместной площадкой для населения, государственных органов, политических партий и различных организаций, фондов, которая должна направлять усилия на выявление проблемы и её практическое решение. Проблемно-ориентированное взаимодействие разных структур по конкретной ситуации с последующим видимым решением усилит активность граждан, будет способствовать формированию активной гражданской позиции, вовлеченности в политический процесс.

Литература:
  • Акопов Г.Л. Политические интернет-коммуникации как инновационный фактор общественного развития: Автореф. дис. докт. полит. наук. СПб., 2013, с.38   
  • Березин Г.В. Особенности  влияния СМИ на формирование современных политических ориентаций россиян (на примере телевидения): Автореф. дис. канд. филос. наук. М., 2000. 18с.
  • Клячин А. Вплив політичної комунікації на процесс розгортання демократичних перетворень // Соціально-психологічний вимір демократичних перетворень в Україні. К.: Український центр політичного менеджменту, 2003. С. 159-171.
  • Кузнецов В.Ф. Интегрированные политические коммуникации в процессе формирования социального государства в современной России: Автореф. дис. докт. полит. наук. М., 2002. 44с.
  • Политические коммуникации [под ред. А.И. Соловьева]. М.: Аспект Пресс, 2004. 332 с.     
  • Сарасов Е.А. Информационные инновации как фактор коммуникации (диалога) средств массовой информации и аудитории [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.lib.csu.ru/vch/11/2004_01/015.pdf (дата обращения: 25.12.16).
  • Тавокин Е.П. СМИ как фактор информации по обеспечению реформ // Социс. 2005. №10. С.100-106. 
  • Хлистун Г.Ю. Етика засобів масової інформації в сучасних політичних процесах: Автореф. дис. канд. політ. наук. К., 2005. 20с.
  • Яскевич Я.С. Коммуникативная рациональность [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.svom.info/entry/493-kommunikativnaya-racionalnost/?collection=27 (дата обращения: 30.11.16).
  • Nohlen D. Staat und Politik. Wörterbuch. München. Zürich: Piper, 1991. 641 S.


32
Карташова В.Н.
Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина
e-mail: kartashova_vn@mail.ru

ВЗГЛЯДЫ П.Ф. КАПТЕРЕВА НА РОЛЬ В ВОСПИТАНИИ ЛИЧНОСТИ ФАКТОРА ИЗУЧЕНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

Аннотация. В статье дан анализ педагогических воззрений П.Ф. Каптерева на роль иностранного языка в воспитании ребенка. Представлены взгляды ученого на значимость раннего обучения иностранному языку в развитии личности, описаны отдельные методические принципы и подходы.
Ключевые слова: иностранный язык, языковое образование, раннее обучение иностранному языку, духовно-нравственное воспитание, патриотическое воспитание.


THE VIEWS OF P. F. KAPTEREV ON ROLE IN THE UPBRINGING OF THE PERSONALITY AS A FACTOR IN FOREIGN LANGUAGE LEARNING 

Abstract. In the article the analysis of pedagogical views of P. F. Kapterev on the role of foreign language in the education of the child is presented. The views of the scientist on the importance of early foreign language teaching in personal development are described, some methodological principles and approaches are considered.
Keywords: foreign language, language education, early language learning, spiritually-moral education, patriotic education.

В настоящее время, как справедливо указывает М.Н. Зарецкая, «духовно-нравственные и воспитательные функции действующей системы образования оказались сведенными к минимуму» [Зарецкая, 2015, с. 601], а «духовный вакуум, оставшийся с 90-х гг. ХХ века, стал быстро заполняться массовой культурой» [Власова, 2006, с. 36].
В связи с этим задача духовно-нравственного и патриотического воспитания подрастающего поколения стала особо значимой. Ее можно осмыслить как одну из приоритетных задач современного образования.
Забота о процветании Родины, ответственность за ее судьбу, духовность, любовь и уважение к собственному народу не возникают сами по себе. Они воспитываются в течение многих лет.
 Важную роль в духовно-нравственном и патриотическом воспитании нынешнего поколения играет образование. Особый уникальный педагогический потенциал в этом плане имеет языковое образование.
Как известно, в любой системе образования (школьного, вузовского) иностранный язык занимал и занимает особое место. Это объясняется, прежде всего, той важной ролью, которую он играет в жизни человека: иностранный язык дает возможность человеку узнать больше о культуре, истории, искусстве другого народа другой страны. Иностранный язык позволяет обеспечить непосредственные контакты с людьми, говорящими на этом языке, приобщить обучающихся к универсальным, глобальным ценностям, формировать умение общаться с представителями других культур, осознавать значимость своей родной культуры, более глубоко постичь понятие Родины. На уроке иностранного языка учитель имеет возможность формировать мировоззрение, нравственный облик своих учащихся, затрагивая при изучении отдельных тем вопросы нравственности и духовности, отдельные аспекты поведения человека в различных ситуациях.
Процессы, происходящие в современном образовании, нельзя рассматривать вне исторического контекста. История педагогической науки всегда имела немало подлинно передового, непреходящего. Всемерное использование этого передового и непреходящего в современных условиях – важный путь повышения качества образовательной и воспитательной работы с детьми. В данной статье нам хотелось бы обратиться к трудам известного педагога П.Ф. Каптерева, видевшего цель образования в нравственном воспитании человека.
П.Ф. Каптерев пытался найти пути решения задачи духовно-нравственного и патриотического воспитания подрастающего поколения исходя из специфики воздействия культуры на человека в сфере стимулов его ценностно-положительного самовоспитания, выступающих в качестве внутреннего источника развития личности. Потребность и способность видеть, отыскивать смысл во всем сущем, стремиться к мудрому пониманию сущего является универсальной составляющей образованного и культурного человека, считал ученый.
 Особое внимание П.Ф. Каптеров уделял роли иностранных языков в воспитании личности. Он полагал, что в возрасте от семи до десяти лет ребенок может начать изучать один иностранный язык, а позднее, если это окажется нужным, ознакомиться с другим языком [Каптерев, 1897, c. 41]. Однако педагог считал, что раннее изучение нового языка вредит умственному развитию ребенка, «калечит детский ум». «Слишком раннее начало изучения иностранного языка внесет громадную путаницу в неустановившееся еще детское мышление, будет колебать все, сделанное дитятей, приобретения. При раннем изучении иностранного языка ум дитяти, еще слабый в одной форме мышления, даваемой одним языком, будут втискивать в другую, отличную от первой, форму, представляемую другим языком, еще нетвердые представления о предметах будут запутывать новой точкой зрения на них; вместо живого наблюдения окружающих явлений дите изучением иностранного языка будет втягиваться в довольно отвлеченный мир различных форм слова и запоминание их» [Каптерев, 1897, c. 38]. И позднее уже в гимназии ребенок, опять заучивая древние языки, вынужден питаться «пищей, не соответствующей его силам и развитию», мозг, становится менее способным к наиболее совершенному развитию психической деятельности» [Каптерев, 1912, c. 136]. Петр Федорович Каптерев резко выступал против зубрежки, сводившей изучение языка к чистой эксплуатации детской памяти, «к непрерывному механическому запоминанию, зазубриванию вокабул, псалмов, молитв, стихов». Такой путь изучения языка он называл «прямым варварством, делом антипедагогичным», «попугайством».
Справедливости ради, следует отметить, что П.Ф. Каптеров не отметал полностью мысль о раннем обучении иностранному языку, он возражал лишь против бездумного, поспешного подхода к этому вопросу. В «Основных началах семейного обучения» П.Ф. Каптерев подробно освещает тему раннего обучения иностранным языкам. Прежде всего, он указывал на сроки начала изучения иностранного языка: можно знакомить ребенка с новым языком после того, как ребенок овладеет родным, ознакомится с произведениями народного творчества - с народными сказками, былинами, песнями, поговорками, загадками и, сверх того, с доступными детскому возрасту лучшими произведениями русских поэтов. Дитя должно жить в русской среде, ознакомиться с природой страны, его религией [Каптерев, 1897, c. 39].
П.Ф. Каптерев четко не устанавливал возрастной период, когда раннее обучение иностранному языку не только не принесет вреда, но и будет полезно. Он полагал, что для всех детей указать один срок невозможно, но все-таки он останавливается на семилетнем возрасте. Более того, П.Ф. Каптеров предупреждает, что «не следует и запаздывать с этими занятиями. Каждому овощу свое время» [Каптерев, 1897, c. 39]. Что подразумевал под этим педагог? Он отмечает особые успехи детей этого возраста (8-15 лет) в области речи, в словотворчестве, что выражается в создании собственного «секретного языка». Кому не известно стремление детей придумать свои собственные языки, всячески комбинируя и искажая словоформы родного языка? Поэтому необходимо использовать благоприятные физиологические особенности детского возраста, перейти от занятий «низшей деятельности» к развитию высших способностей, т.е. изучению нового языка.
Если рассматривать иностранный язык лишь как новые «формы языка - этимологические и синтаксические», то для первоначального воспитательного периода древние языки наряду с математическими дисциплинами, как мыслил П.Ф. Каптерев, не годятся. Зато в последующие годы, подчеркивал педагог, они очень важны для духовного роста ребенка.
Столетие разделяет нас, современных специалистов в области языкового образования, с известным русским педагогом Петром Федоровичем Каптеревым, но его концептуальные методические идеи раннего обучения иностранному языку актуальны и сегодня. В этой связи изучение педагогического наследия выдающихся мыслителей, педагогов, относящихся к классике русской гуманистической педагогической мысли, не может не представлять теоретического и практического интереса в аспекте актуализации задач расширения современного педагогического знания.

Литература:
  • Власова Т.И. Духовно-ориентированная парадигма воспитания воспитания в отечественной педагогике // Педагогика. 2006. №10. С. 36-42.
  • Зарецкая М.Н. Духовно-нравственное воспитание студентов на уроках английского языка // Молодой ученый. 2015. №6. С.601-605.
  • Каптерев П.Ф. Новая русская педагогия, ее главнейшие идеи, направления и деятели. СПб: Русская школа,1897. С. 37-48.
  • Каптерев П.Ф. Основные начала семейного обучения // Энциклопедия семейного воспитания и обучения. Изд-е 2-е, доп., вып.VII. СПб, 1912. 209 с.

33
Ильющенко Н.С.
к.ф.н., доцент,
Российский государственный социальный университет,
e-mail: ilnatali77@mail.ru

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ СО ЗНАЧЕНИЕМ «CLEVER/STUPID», «УМНЫЙ/ГЛУПЫЙ» В АНГЛИЙСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ

Аннотация. Статья посвящена сопоставлению фразеологических единиц со значением «clever/stupid», «умный/глупый» в английском и русском языках. Фразеологические единицы изучаются по таким параметрам, как значение и компонент переосмысления, выявляются общие черты и различия в их структуре, семантике и функционировании в английском и русском языках. Используя метод семантического, структурно-грамматического и компонентного анализа выявляются три типа межъязыковых фразеологических соответствий/несоответствий: семантические эквиваленты, фразеологические аналоги и уникальные фразеологические единицы.
Ключевые слова: компонент переосмысления, семантические эквивалентны,  фразеологические аналоги, национально-культурная специфика, картина мира.


INTERCULTURAL COMMUNICATION AND COMPARATIVE ANALYSIS OF PHRASEOLOGICAL UNITS WITH THE MEANING ‘CLEVER/STUPID’ IN THE ENGLISH AND RUSSIAN LANGUAGES

Abstract. The article deals with the comparative analysis of English and Russian phraseological units containing with the meaning ‘clever/stupid’. Phraseological units are analyzed in accordance with their meaning and component of rethinking. The author elicits a number of common and distinctive traits in the structure, semantics and functioning of English and Russian phraseological units. In accordance with the method of component analysis based on the identity/nonidentity criterion of semantic structure of phraseological meaning, the author elicits three types of interlingual equivalence/nonequivalence: phraseological equivalents, phraseological analogs and unique phraseological units.
Keywords: the component of rethinking, semantic equivalents, phraseological analogs, national-cultural specificity, world picture.

В настоящее время изучение национально-культурной специфики фразеологических систем разных языков представляет все большую актуальность, как с точки зрения возрастания интереса современных фразеологов наиболее точно определить особенности функционирования национального менталитета и способа мышления народа-носителя, так и для объективного определения границы межъязыковых связей ФЕ.
Картина мира любого лингвокультурного общества формируется языком в процессе взаимодействия мира и человека. Каждый язык, по-своему складывая языковую картину мира, является средством воплощения тех или иных национально-культурных норм, стереотипов, эталонов и символов, отражающих народный менталитет и организующих данный социум в сообщество. Как пишет С.Н. Курбакова, «сегодня, вряд ли, кто будет оспаривать положение о том, что при всей своей универсальности процедура отражения действительности в сознании человека специфична, поскольку опирается на национальные формы бытия того сообщества, к которому принадлежит человек» [Курбакова, 2014, с. 284].   
Проблеме сопоставления ФЕ различных языков посвящено значительное количество работ, среди которых можно назвать фундаментальные монографические исследования В.Н. Телия, А.Д. Райхштейна, В.Г. Гака, Ю.П. Солодуба и др. В работах этих ученых высказывается точка зрения о том, что связь языка и культуры реализуется через культурную коннотацию, а национально-культурная специфика фразеологического состава любого языка проявляется в результате образного переосмысления значения словесных прототипов. Более того, именно образное понятие является «основным нервом» культурной коннотации того или иного языка [Телия, 1995, с. 214].
Мы также полагаем, что культура любого общества отражается через язык, а фразеологические единицы, подвергаясь образному переосмыслению, наиболее точно фиксируют национально-культурные стереотипы, символы, эталоны, образно отражают менталитет народа, социально-историческое развитие той или иной языковой общности. 
В нашей работе мы остановимся на сопоставительном изучении фразеологических единиц, содержащих в своей структуре компонент «clever/stupid», «умный/глупый» в английском и русском языках. Фразеологические единицы данной группы - она из самых интересных областей фразеологии, так как в современном мире мы постоянно сталкиваемся как с человеческим безразличием и глупостью, так и с различными проявлениями ума и мудрости. Поэтому интерес к данной теме связан с тем, что изучение фразеологизмов со значением «clever/stupid», «умный/глупый» позволяет нам выявить особенности «образной составляющей» ФЕ [Вежбицкая, 1996], значения, структуры и употребления фразеологических единиц в речи, а также дать возможность обозначить актуальность ФЕ в межкультурной коммуникации в настоящее время.
Материал для исследования извлекался путем сплошной выборки из одноязычных и двуязычных фразеологических словарей, а также из толковых словарей английского и русского языков [Бирих, Мокиенко, Степанова, 2008; Квеселевич, 2002; Кунин, 1984; 13.   Солодуб 1990; Телия, 1995].
Сопоставление фразеологических единиц проводилось по таким параметрам, как структурные характеристики, компонентные характеристики и «образная составляющая» ФЕ. В качестве основного критерия структурно-типологической общности фразеологизмов рассматривается степень их образной близости, в основе которого лежит общность значения внутренней формы и синтаксической структуры ФЕ при частичном различии их компонентного состава. Такой подход позволяет выделить три группы межъязыковых отношений со значением «clever/умный», «stupid/глупый» в английском и русском языках: семантические эквиваленты, фразеологические аналоги и уникальные ФЕ.
Итак, в группу семантические эквиваленты мы включаем фразеологизмы английского и русского языков со значением «clever/stupid», «умный/глупый» тождественные по всем параметрам (по значению, структуре и компонентному составу). Можно также утверждать, что для данного типа межъязыковых соответствий характерен высокий уровень семантических соответствий. Рассмотрим явление фразеологической эквивалентности на примерах: “as sly as a fox” – «хитрый как лиса»; “as wise as an owl” – «мудрый как сова» (в обоих языках лиса является аллегорией ума, хитрости, а сова – мудрости, разумности); “Solomon's wisdom” библ. – «мудрость Соломона». Во ФЕ “a clear head” – «светлая голова» и “have a head on one’s shoulders” – «иметь голову на плечах» (быть смышленым, сообразительным) переосмысливается лексема голова / head как носитель ума. Во ФЕ “walking encyclopedia” – «ходячая энциклопедия» (эрудит, ученый) и в английском, и в русском языках переосмысливается энциклопедия как умный, знающий всё обо всём человек.
Ко второй группе мы относим межъязыковые фразеологизмы совпадающие по значению, но различающиеся по структуре и компоненту сравнения. Фразеологизмы данной группы отличаются национально-фразеологической образностью, что объясняется переосмыслением компонентов «clever/stupid», «умный/глупый» из-за различного характера культурных установок и специфического мировидения носителей той или иной культуры. Для данного типа межъязыковых соответствий характерен средний уровень семантических соответствий. К этой группе в основном относятся фразеологизмы глагольных моделей. Мы называем единицы этой группы фразеологическими аналогами. Приведем несколько примеров: фразеологизмы “know something like the palm of the hand” и «знать, как свои пять пальцев» имеют общую семантику – знать очень хорошо, но различаются по структуре и по компоненту сравнения. Фразеологическая пара “know the ropes” и «знать все ходы и выходы» (хорошо ориентироваться (в чём-л.) имеют общую семантику, но они отличаются разными субстантивными компонентами.
При сравнении русской фразеологической единицы «винтиков не хватает» (ненормальный, тронутый) и английских ФЕ: “to have lost a button”, “to be a button short”, “to have a screw loose”, “to have bats one’s the belfry”, “not to get one’s button on” можно сделать вывод, что и в русском, и в английском языках данные выражения имеют одинаковое значение, но различаются по лексическому составу. Необходимо отметить, что если в русском языке переосмысление строится на сходстве с внешним видом человека, то в английском языке – на сходстве с каким-либо устройством. Приведем еще несколько примеров: «браться за ум» – “come to one’s senses”; «быть в здравом уме» – “in one's senses”, “be in one's right mind”, “be of sound mind”; «валять дурака» – “play (act) the fool”; «на голову выше кого-либо» – “head and shoulder above somebody” и др.
К данной группе можно также отнести некоторые фразеологизмы, построенные по субстантивным моделям: «стреляный (травленный, старый) воробей/ волк/зверь» – “an old bird / hand”; “wise old bird” (опытный, осторожный, бывалый человек; данная ФЕ является частью пословицы “old birds are not to be caught with chaff” – «старого воробья на мякине не проведешь»; “an old hand” (bird) – «старая лиса» (лисица). Многообразие вариантов в русском языке свидетельствует о богатой образности языка.
Наиболее интересной нам представляется третья группа, в которую мы включаем безэквивалентные фразеологизмы с компонентом «clever/умный», «stupid/глупый», не имеющие соответствий в сопоставляемом языке ни по структуре, ни по значению. Данные ФЕ обладают специфичным способом переосмысления и уникальным содержанием лексических компонентов. Мы назовем эти ФЕ уникальными. В данную группу входят английские ФЕ, не имеющие адекватной или эквивалентной ФЕ в русском языке. Для данного типа характерен низкий уровень семантических соответствий. Фразеологизмы этой группы особенно ярко отражают особенности психологии, способа мышления, специфические условия развития материальной и духовной жизни носителей языка. Для понимания образности английской/русской ФЕ необходимы знания реалий данной страны. В данном контексте, по мнению С.Н. Курбаковой, «исследования разных культурных общностей через сравнение образов их языкового сознания является особенно актуальным в настоящее время, когда расширяющиеся межэтнические контакты обнажают различия в сопоставляемых фрагментах образа мира народа» [Курбакова, 2015, с. 154].
Такие национально-окрашенные английские/русские фразеологизмы можно передавать английскими/русскими фразеологическими единицами, в которых национальная окраска отсутствует: «тертый калач» разг. ирон. (опытный, бывалый и хитрый человек, которого трудно провести, обмануть) – “wasn't born yesterday”.
Рассмотрим некоторые национально-окрашенные ФЕ в русском языке. К примеру, разговорное выражение «олух царя небесного», вероятно, является продуктом народного творчества, в котором лексема «бог» заменяется словосочетанием «царь небесный». Синонимичное выражение «божий пень» также указывает на приближённость людей к Богу, на их стремление рассчитывать на божью помощь. Здесь переосмысление построено на религиозном образе и набожности русского народа.
Фразеологизм «пень берёзовый» также пропитан национальным колоритом, так как берёза всегда была одним из самых популярных символов русской культуры. Лексема же пень указывает на что-то неживое, мёртвое. По нашим наблюдениям, в английском языке подобного переосмысления не наблюдается. А разговорное выражение «умный как утка» или его народный вариант «вумный как вутка» – о глупом человеке (завуалированное утверждение, что кто-то не так умён и сообразителен, как думает о себе или пытается изобразить) появилось в связи с нелестными представлениями в сознании народа об умственных способностях уток.
Во фразеологизме «семи пядей во лбу» (выделяться среди других людей большим природным интеллектом) мы находим старинную русскую меру длины (пядь), равную расстоянию между концами растянутых большого и указательного пальцев.
Ставшее крылатым выражение «подковать блоху» (проявить необыкновенную выдумку в каком-нибудь деле, уменье, тонкое мастерство) берёт своё начало из художественного произведения русской литературы (Н.С. Лесков «Левша»).
В русских выражениях «звёзд с неба не хватает» разг. неодобр., «он пороху не выдумает» (о человеке, который не отличается выдающимися способностями, умом, талантами) лексемы звезда и порох переосмысливаются как символ большого ума, таланта и гениальности. Можно также сказать, что их английский аналог “he will never set the Thames on fire” совпадает с ними по значению, различаясь только по внутренней форме и лексическим компонентам.
 Интересно отметить, что особенность русской грамматики проявляется и во фразеологизме «вот это голова», в котором лексема вот не имеет эквивалентов в английском языке. А во ФЕ «не будь (дурак) дура» употребляется особая грамматическая форма, свойственная только русскому языку – употребление глагола в повелительной форме в функции причастия.
Далее обратимся к английским фразеологизмам, не имеющих аналогов в русском языке. В американском варианте английского языка, например, мы встречаем ФЕ, связанную с национальной американской игрой – бейсболом: “have a lot (или plenty) on the ball” амер.; жарг. (быть очень способным, изобретательным, обладать умением, сноровкой, большим опытом), а для понимания ФЕ “Philadelphia lawyer” (1. блестящий юрист; красноречивый адвокат; 2. любитель спорить по пустякам) необходимо обладать знаниями в области американской топонимики.
Важно принимать во внимание, что основным способом переосмысления компонентов фразеологических единиц является метафорический и метонимический перенос значения. Так, к примеру, и в английском, и в русском языках метафоризации подвергаются образы различных животных, как носителей глупости/ума: козел, баран, сивый мерин / волк, сова, лиса, воробей, зверь в русском языке и ass, ape, monkey, sheep, donkey / owl, fox, bird в английском языке. Здесь можно отметить довольно высокий процент ФЕ, образованных по компаративной модели as+ Adj + as + N = Прил.+как+Сущ.:, “as wise as an owl”, “as shrewd/sly as a fox”, “silly as a goose”, “busy as a bee” и др. в английском языке; и «хитрый как лиса», «беден как церковная мышь», «храбрый как лев», «свободный как птица» и т.д. – в русском языке.
В основе сравнения в обоих языках могут лежать имена известных людей, прославившихся своим умом и достижениями: “Solomon`s wisdom”, “clever Dick” ирон. (умница), «нить Ариадны» (способ выйти из затруднительного положения, ключ к решению трудной проблемы), «Василиса Премудрая» (русс. народная сказка); либо имена, в той или иной степени отличившиеся своей глупостью: “dumb Dora” амер.; жарг. (глупая девчонка, дурочка), “Tom Fool” («Иван-дурак») и др.
 По нашим наблюдения, в обоих языках встречаются ФЕ, в которых глупость является качеством, данным свыше, от бога. Например: «олух царя небесного» русском языке, и “god’s ape” в английском. Однако, следует отметить, что только в русском языке встречаются ФЕ с религиозной окраской: «искра божья» книжн.; высок. («врожденный талант, одаренность» из оды «К радости» И.Ф. Шиллера). Возможно, это связано с русской ментальностью, особым духом русского народа, его историей и образом жизни, отличным от западноевропейского.
Необходимо также отметить, что в основе метонимического переосмысления ФЕ данной группы и в английском, и в русском языках в большинстве случаев лежит компонент «head/голова». Причём лексема «head/голова» в обоих языках в своей семантике содержит положительную коннотацию, к примеру, a clear head, have a head on one’s shoulders, head  and shoulder above somebody в английском языке; светлая голова, ясная голова, с головой, иметь голову на плечах, на голову выше в русском языке. Лексемы «башка» и «лоб», обозначающие человека, в русском языке ассоциируются с глупостью и недалекостью: зеленая голова, пустая голова, ежова(я) голова, курья голова, дубовая башка, толоконный лоб. В словарях данные фразеологические обороты, как правило, обозначены стилистическими пометами прост., презр., ирон, груб., разг., жарг., coll, informal. 
Интересно, что понятие глупость у достаточно большого количества ФЕ ассоциируется c деревом или какими-либо деревянными предметами, например, дубовая голова, глуп как бревно, глуп как пень в русском языке; и wooden head, dumb as a wooden Indian (Amer.) в английском языке. Более того, компонент «дурак» и “fool” также наличествует в лексике двух языков. К примеру, валять дурака, ломать дурака, сыграть дурака, круглый дурак (дура), набитый дурак (дура), напыщенный дурак в русском языке и Tom fool, no better than a fool,  fool in grain, play (act) the fool, natural fool в английском языке.
Данное исследование показало, что изучение ФЕ со значением «clever/stupid», «умный/глупый» имеет большое значение для сопоставительных исследований, поскольку оно позволило выявить не только принципиальные сходства или различия семной организации фразеологического значения, но и выразить специфику семантической структуры английских и русских фразеологизмов в языковой картине мира.
Таким образом, проведенный сопоставительный анализ более 500 фразеологических единиц со значением «clever/stupid», «умный/глупый» в английском и русском языках позволяет сделать следующие выводы:
  • роль взаимной связи языка и культуры бесспорна. Язык наиболее емко и образно отражает современную культуру любого общества, с точностью закрепляет последовательность его исторического развития, передает культурные нормы, ценности и накопленные знания от поколения к поколению;
  • в обоих языках образному переосмыслению подвергаются именно те фразеологические единицы, которые ассоциируются с национально-культурными стереотипами, символами, эталонами, и которые, отражая народный менталитет, носят социолингвистический характер, связаны с особенностями культурного и социально-исторического развития той или иной языковой общности;
  • ФЕ со значением «clever/stupid», «умный/глупый» широко употребляются как в английском, так и в русском языках. Результаты структурного анализа показывают, что в обоих языках наиболее продуктивными являются субстантивные и глагольные модели. Как для английских, так и для русских ФЕ со значением «stupid/ глупый» характерны адъективные компаративные модели, например: silly (stupid) as a goose, silly (stupid) as a pig, silly as an owl, as silly (stupid) as a pig, dumb Dora в английском языке и глуп как сивый мерин, глуп как бревно, глуп как пробка, глуп как пень, глуп как баран, умный как утка и др. - в русском языке.
  • в работе было выявлено ярко выраженное несоответствие количества ФЕ со значением «clever/stupid», «умный/глупый» в английском и русском языках. Так, в английском языке количество ФЕ со значением «clever» в английском языке на 0.5 % превышает количество ФЕ со значением «умный» в русском языке, а количество единиц со значением «stupid» на 0.3% превышает количество единиц данного типа в русском языке;
  • ФЕ со значением «clever» в английском языке (34 ФЕ) более продуктивны, чем ФЕ со значением «умный» в русском языке (28 ФЕ); фразообразовательная активность в большей степени проявляется у ФЕ со значением «stupid» (65 ФЕ) в английском языке по сравнению с русскими ФЕ со значением «глупый» (44 ФЕ);
  • в целом, «определенный количественный перевес английских фразеологизмов можно объяснить особенностями территориального распространения английского языка, приведшего к существованию большого количества американизмов, канадизмов, австрализмов и т.д. в общем фразеологическом фонде английского языка» [Ильющенко, 2011, с. 5-6], в том числе ФЕ со значением «clever/умный», «stupid/глупый».

Литература:
  • Багдасарова Э.В. Функционально-когнитивный подход в изучении языка // Когнитивные исследования языка. 2015. № 22. С. 626-628.
  • Бирих А.К., Мокиенко В.М., Степанова Л.И. Словарь русской фразеологии. Историко-этимологический справочник. СПб.: Фолио-Пресс, 2008. 928 с.
  • Варфоломеева Н.С. «Тематические поля» фразеологии // Проблемы лингвистики и межкультурной коммуникации сборник научных трудов. Министерство образования и науки Российской Федерации, Московский государственный областной университет, Институт лингвистики и межкультурной коммуникации. Москва, 2008. С. 42-45.
  • Вежбицкая А. Язык, культура, познание. М.: Русские словари, 1996. 416 с.
  • Гак В.Г. Сопоставительная лексикология. М.: Междунар. отношения, 1977. 264 с.
  • Добровольский Д.О. Образная составляющая в семантике идиом // Вопросы языкознания. 1996. № 1. C. 71–92.
  • Ильющенко Н.С. Семантические корреляции в системе английских и русских антропоморфных фразеологизмов): Автореф. дис. ... канд. филол. наук // Н.С. Ильющенко. М., 2011. 24 c.
  • Карнаухова А.А. Метафоризация цветообозначений в процессе символизации цвета (на материале поэзии Ф.Г. Лорки, А. Мачадо, Х.Р. Хименеса) //Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. М.: "Научные технологии". 2016. №7 (июль). С. 150-153.
  • Квеселевич Д.И. Русско-английский фразеологический словарь. М.: АСТ, 2002. 1120 c.
  • Кунин А.В. Англо-русский фразеологический словарь. 4-е изд. М.: Рус. язык, 1984. 944 с.
  • Курбакова С.Н. Этнопсихолингвистические исследования способов формирования образа мира // Язык, литература и культура как грани межкультурного общения. Материалы международного научного семинара. Москва, 2015. С. 149-155.
  • Курбакова С.Н. Актуальность лингвокультурологических исследований в современной полиэтничной среде // Мировое культурно-языковое и политическое пространство: инновации в коммуникации. Москва, 2014. С. 284-291.
  • Райхштейн А.Д. О межъязыковом сопоставлении фразеологических единиц // Иностранные языки в школе, 1979. №4. С.7.
  • Солодуб Ю.П. Национальная специфика и универсальные свойства фразеологии как объект лингвистического  исследования / Филологические науки №6. М., 1990. 157 с.
  • Телия В.Н. Основные особенности значения идиом как единиц фразеологического состава языка // Словарь образных выражений русского языка / Т.С. Аристова, М.Л. Ковшова и др. // Под ред. В.Н. Телия. М.: Отечество, 1995. 368 с.
  • Cambridge International Dictionary of Idioms. CUP, 2002. 587 p.
  • From the Horse's Mouth: Oxford Dictionary of English Idioms. 3rd Edition. OUP, 2009. 408 p.

34
Игнатов Дмитрий Владимирович

ЭКСПРЕССИВНО-ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ЯЗЫКА В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ
(на материале текстов выступлений Х. Клинтон и Д. Трампа)

Аннотация. Статья посвящена анализу использования экспрессивно-выразительных средств языка в политическом дискурсе; материалом для анализа послужили тексты предвыборных дебатов Х. Клинтон и Д. Трампа, а также инаугурационная речь Д. Трампа; влияние политического дискурса на общественное мнение реализуется путем стратегий (разработки) и тактик (средств реализации); проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что экспрессивные языковые средства помогают политику добиваться желаемого результата в выступлениях.
Ключевые слова: политическая коммуникация, предвыборный дискурс, средства выражения экспрессивности.


EXPRESSIVE MEANS OF LANGUAGE IN POLITICAL DISCOURSE
(on the material of H. Clinton and D. Trump’s speeches)

Abstract. The usage of expressive means of language in political discourse is analyzed in the article; the materials to analyze are H. Clinton and D. Trump’s texts of debates, as well as the inaugural speech of D. Trump; the impact of political discourse on public opinion is implemented by strategies (development) and tactics (means of implementation); this study allows us to conclude that the expressive means of language help politician to achieve the desired result in the statements.
Key words: political communication, electoral discourse, expressive means of language.

Постановка проблемы. Политическая деятельность занимает особое место в жизни общества. Политикам в процессе выступления не только необходимо проинформировать аудиторию о каком-либо аспекте общественной жизни, но, что гораздо важнее, добиться расположения аудитории, убедить публику принять ту или иную позицию, а также заручиться поддержкой своих граждан. Предвыборный дискурс предполагает, что главной целью говорящего является борьба за власть. Кандидат, претендующий на должность президента, выступая с речью, стремится создать доверительное отношение избирателей, вызвать у них положительные эмоции по отношению к себе и отрицательные эмоции – по отношению к сопернику, побудить избирателей голосовать именно за него. Для реализации поставленной цели кандидаты на пост президента страны используют все возможные языковые приемы и средства.
Актуальность исследования. Политический дискурс превратился в актуальный объект междисциплинарных исследований. Не только лингвисты, но и ученые других дисциплин (политологии, имиджеологии, психологии и др.) подчеркивают манипулятивность современного политического дискурса и пытаются описать арсенал экспрессивных языковых средств, которые воздействуют на массовое сознание.
Анализ последних исследований и публикаций. Выявлением и разработкой отдельных видов экспрессивности занимаются О. В. Александрова, Л. Г. Бабенко, Г. В. Вахитова, О. А. Кострова, Н. А. Лукьянова, В. А. Маслова, Т. В. Матвеева, Б. Тошович, В. И. Шаховский и др.
Цель статьи: проанализировать использование средств выражения экспрессии в публичных выступлениях политиков.
Изложение основного материала. Политическая коммуникация − это процесс, посредством которого происходит общение между органами власти, политическими партиями, общественными организациями и движениями, должностными лицами и населением. Процесс политической коммуникации является непрерывным, однако рост ее активизации наблюдается в избирательный период, когда применяются самые разнообразные пути влияния на электорат с целью завоевания его расположения.
Политическая коммуникация является тем неотъемлемым звеном в процессе реализации политического лидерства, посредством которой лидер может реально влиять на электорат, применяя конкретные средства и методы воздействия. Тщательно анализируя действия политиков новейшего времени, всегда сможем обнаружить в них соответствующую совокупность таких средств и методов, с помощью которых они стремились достичь политического результата, то есть определенные политические технологии.
Политическая власть базируется на власти воздействия, на управлении людьми различной политической ориентации, а управление осуществляется только через слово. Поскольку главной целью политической коммуникации является достижение и удержание власти, то особую значимость приобретают стратегии и тактики воздействия, направленные на убеждение адресата в правильности своей позиции или представление его правоты перед позициями политических противников.
Стратегия − это процесс разработки и реализации коммуникативной задачи, которая ставится с целью эффективного воздействия на адресата. Тактика, с одной стороны, − способ речевого воздействия, совокупность языковых средств, с другой − путь реализации стратегии. В рамках одной стратегии можно выделить несколько речевых тактик, работающих на ней. Коммуникативный ход − это конкретное средство достижения коммуникативного эффекта, заданного в тактической установке [Миронова, 2000, с. 164].
В политическом дискурсе стратегия, наряду с другими факторами работает на формирование задуманного политиком имиджа. Политик, как правило, выбирает для себя роль и соответствующую ему речевую "маску" [Миронова, 2000, с. 198].
В частности, прогнозирования аудитории, ее ожиданий политиком является коммуникативной стратегией, а языковые средства ее реализации − это тактика. Практически любое языковое средство при определенных условиях может становиться экспрессивным. Кроме того, коммуниканты могут кодировать и декодировать эмоции с разной степенью осознанности: экспрессивные средства иногда не воспринимаются реципиентом сообщения как таковые, вследствие чего их экспрессивный потенциал теряется и т.д.
Экспрессивность современного политического дискурса связана с рядом лингвистических категорий столь же сложной и многоуровневой природы, как и она сама. Экспрессивность политического дискурса тесно связана также с убедительностью того или иного оценочного мнения, т.е. намерения политика оказать определенное воздействие на читателя/слушателя, который во многих случаях рассматривается как мишень для характерной политической рекламы, отличающейся образностью и изобразительностью. Экспрессивность политического дискурса достигается использованием средств ее выражения.
Предвыборная речь кандидата в президенты США обладает всеми чертами политического текста. С лексической стороны она характеризуется использованием профессиональной политической терминологии; частотным употреблением «высоких» слов; клише и штампов, необразных фразеологизмов [Золина, 2011, с. 156-158]. Нередко говорящий пользуется ссылками и цитатами, порой создает неологизмы [Демьянков, 2001, c. 45]. Кроме того, среди политических текстов предвыборная речь является самой насыщенной по эмоционально-оценочной лексике, включая образные фразеологизмы [Кауфова, 2015, с. 164], и тропам (метафорам, эпитетам и др.) [Алтурян, 2010, с. 448].
В грамматическом плане в предвыборной речи отмечают использование прямой речи, употребление политиками личных местоимений и глагольных форм первого лица, использование вводных конструкций и средств логической связи. Для установления контакта между политиком и избирателями оратор использует вопросно-ответные единства (риторические вопросы и собственно вопросно-ответные единства) [Золина, 2011, с. 166]. Среди синтаксических особенностей политического текста наиболее частотными являются противопоставление, эксплеция, парцелляция, эллипсис, анафора и повторы [Золина, 2011, с. 170-173].
В ходе исследования нами были проанализированы предвыборные речи кандидатов на пост президента США Хиллари Клинтон и Дональда Трампа, с которыми они выступили в Нью-Йорке 16 июня 2015 года [www.time.com]. Оба политика являются яркими личностями на политической арене. Дональд Трамп известен своим экстравагантным поведением и свободным стилем общения, в то время как строгую, властную и решительную Хилари Клинтон называют «железной леди современности». Все это отражается в их предвыборных выступлениях.
Дональд Трамп использует простую, порой разговорную лексику. Его язык очень прост: I don’t think it’s gonna happen. Речь Х.Клинтон, наоборот, более официальна и полна профессиональной политической терминологии: They want to take away health insurance from more than 16 million Americans without offering any credible alternative.
Дональд Трамп говорит короткими рублеными предложениями, и слова в предложениях, в большинстве случаев состоящие из 1-2 слогов, часто повторяются:
  • A lot of people up there can’t get jobs. They can’t get jobs, because there are no jobs, because China has our jobs and Mexico has our jobs. They all have jobs. (Д.Трамп)
  • Companies will come. They will build. They will expand. New companies will start. (Д.Трамп)
  • I did not. I did not. I do not say that. (Д.Трамп)
  • I will bring -- excuse me. I will bring back jobs. You can't bring back jobs. (Д.Трамп)
  • You haven't done it. You haven't done it. (Д.Трамп)
Речь Хиллари Клинтон упорядочена и содержит большое количество абстрактных существительных: integration, sacrifice, hope, possibility, future, strength, violence, justice, support victory, defeat, leadership, knowledge, и др.
  • The Obama administration, from the time they've come in, is over 230 years' worth of debt, and he's topped it. He's doubled it in a course of almost eight years, seven-and-a-half years, to be semi- exact. (Х.Клинтон)
  • There are different views about what's good for our country, our economy, and our leadership in the world. And I think it's important to look at what we need to do to get the economy going again. That's why I said new jobs with rising incomes, investments, not in more tax cuts that would add $5 trillion to the debt. (Х.Клинтон)
В речи Хиллари Клинтон достаточно много фразеологических единиц и идиом, чего не было зафиксировано в речи Дональда Трампа: We’re problem solvers, not deniers; you worked your hearts out; we don’t hide from change, we harness it.
Экспрессивность предвыборной речи Д.Трампа и Х.Клинтон создается за счет частотного использования имен прилагательных в сравнительной и превосходной степени: our enemies are getting stronger and stronger…we are getting weaker; I f I get elected president I will bring it back bigger and better and stronger than ever before; It was the most highly sought…(Д.Трамп) / the longest peacetime expansion, better, stronger, more prosperous country, the most important job, the biggest deficit (Х.Клинтон).
Оба кандидата на пост президента США используют вопросно-ответные единства и прямую речь, выстраивая, таким образом, «диалог» со слушателями, что придает их речи живость и динамичность:
But look at the border with Saudi Arabia. Do you really think that these people are interested in Yemen? Saudi Arabia is gone; How are these people gonna lead us? How are gonna go back and make it great again? We can’t. (Д.Трамп)
How can we rest while poverty and inequality continue to rise?; What part of democracy are they afraid of?; When does my hard work pay off? When does my family get ahead? When? I say now. (Х.Клинтон)
В речи Д.Трампа и Х.Клинтон доминируют такие образные средства как эпитеты и метафоры: strong and prosperous America, tremendous people, big trouble, horrible and laughable deal; The U.S. has become a dumping ground for everybody else’s problems; Islamic terrorism is eating up large portions of the Middle East (Д.Трамп) / a lifetime of experiences; abusive marriage; the toughest problems, the longest peacetime expansion in history; Legacy lifted up a nation and inspired presidents; success would trickle down; a continuing rendezvous with destiny; many children climb out of poverty.(Х.Клинтон)
Стилистическими приемами, зафиксированными как в речи Х.Клинтон, так и в речи Д.Трампа являются анафорический повтор, параллельные конструкции, антитеза и риторический вопрос:
How stupid are our leaders? How stupid are these politicians to allow to this happen? How stupid are they? (Д.Трамп)
But with all our problems with Russia, with all our problems with everything – everything, they got away with it again. (Д.Трамп)
I’m running to make our economy work for you and for every American. For the successful and the struggling. For the innovators and inventors. For the nurses who work the night shift. For everyone who’s ever been knocked down, but refused to be knocked out. (Х.Клинтон)
На основе количественного анализа языковых средств выражения экспрессии, нами было выведено процентное соотношение их использования в речи исследуемых политиков. В речи Д. Трампа выявлена эксплеция (3%), анафора (25%), эпифора (12%), эпитет (10%), парцелляция (7%), эллипсис (9%), повторы (10%), антитеза (2%), риторический вопрос (1%), метафора (11%), гипербола (5%), градация (2%), параллельные конструкции (3%).
В речи Х. Клинтон выявлена эксплеция (3%), анафора (23%), эпифора (7%), эпитет (17%), парцелляция (2%), эллипсис (5%), повторы (4%), антитеза (2%), риторический вопрос (1%), метафора (19%), гипербола (6%), градация (2%), идиомы (4%), фразеологизмы (3%), параллельные конструкции (2%).
Сравнительный анализ использования стилистических средств экспрессии показал, что эксплеция используется в равном соотношении в речи Д. Трампа и Х. Клинтон, анафора в речи Трампа используется чаще на 2%, эпифора − на 5%, парцелляция – на 5%, эллипсис – на 4%, повторы – на 6%, параллельные конструкции – на 1%. Более частое использование эпитета зафиксировано в речи Х. Клинтон (больше на 7%), метафоры (на 8%), гиперболы (на 1%). В равном соотношении используются антитеза (2%), риторический вопрос (1%), градация (2%). В речи Д. Трампа не зафиксировано использование идиом и фразеологизмов.
Сравнительный анализ показал, что в политическом дискурсе Д. Трампа чаще используются такие средства выражения экспрессивности, как анафора, эпифора, парцелляция, эллипсис, повторы, параллельные конструкции. Именно широкое использование данных языковых средств придало предвыборному дискурсу Д. Трампа выразительности и повлияло на исход выборов. Мы считаем, что данные языковые средства выбраны политиком намеренно и это является своеобразной политической тактикой.
Исходя из всего вышесказанного, отметим, что Д. Трамп чаще использует фонетические, лексические и синтаксические стилистические приемы, которые помогают ему добиваться желаемого результата в выступлениях. К основным языковым средствам, реализуемым в речи Д. Трампа, относятся анафора, эпифора, эпитет, парцелляция, эллипсис и повтор. Анализ выступлений Х. Клинтон позволяет сделать вывод, что в ее речи эмоциональное воздействие достигается с помощью использования таких стилистических приемов, как анафора, метафоры, идиомы и эпитеты. Использование обоими политиками фонетических стилистических приемов определяется их действенностью для привлечения внимания аудитории и долгосрочного запоминания сообщаемой информации, а также придания ей ощущения достоверности за счет неоднократного повторения. Кроме того, в речи политиков отмечены характерные именно для них языковые предпочтения. Так, у Х. Клинтон это использование идиом как обращение к этнокультурному национальному фонду с целью объединения аудитории на основе общих ценностных ориентиров и ирония как действенный способ дискредитации противника. Гипербола и градация в речи Х. Клинтон служит для акцентирования внимания аудитории на важных для политика положениях. Характерной особенностью выступлений Д. Трампа является использование риторических вопросов как способа привлечения и удержания внимания аудитории на ключевых моментах политических разногласий.
Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что предвыборные дебаты выстроены в соответствии с требованиями жанра. При этом выбор языковых средств отражает и подчеркивает особенности личности говорящего, его/ ее индивидуальность.

Литература:
  • Алтурян А.Т. Анализ политических текстов [Текст] / А.Т. Алтурян. М.: Айрис-пресс, 2010. 448 с.
  • Демьянков В.З. Интерпретация политического дискурса в СМИ [Текст] / В.З. Демьянков // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. М.: Изд- во МГУ, 2001. C. 45.
  • Золина Г.Д. Языковые и жанровые особенности политического текста [Текст] / Г.Д. Золина// Вестник Адыгейского Государственного университета. Выпуск № 4, 2011. С.156-169
  • Кауфова И.Б. Анализ просодических характеристик синтагм с незавершенностью в политическом дискурсе // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2015. № 2 (44). Ч. 2. С. 96-101.
  • Миронова П.О. Коммуникативная стратегия редукционизма в политическом дискурсе // Язык. Человек. Картина мира. Ч.1. Омск: ОмГУ, 2000. С. 163-165.
  • Transcript: Donald Trump‟s Foreign Policy Speech, April 28, 2016 [Электронный ресурс] // Nytimes.com. Режим доступа: http://www.nytimes.com/ 2016/04/28/us/politics/transcript-trump-foreign-policy.html?_r=0 (дата обращения: 25.01.2017)
  • Hillary Clinton’s Speech Attacking Donald Trump’s Economic Policies [Электронный ресурс]. URL: http://time.com/ 4378959/hillary-clinton-raleigh-speech-economy/ (дата обращения: 21.01.2017).
  • Hillary Clinton’s Speech on Donald Trump and National Security [Электронный ресурс]. URL: http://time.com/4355797/ hillary-clinton-donald-trump-foreign-policy-speech-transcript/ (дата обращения: 21.07.2017).
  • Clinton H. Official campaign launch speech on New York City’s Roosevelt Island [Электронный ресурс]. Электрон. дан. 2015. URL: https://www.hillaryclinton.com/post/official-campaign-launch-speech-new-york-citys-roosevelt-island/ (дата обращения 13.01.2017).

35
Зайцева О.О.
Российский Государственный Социальный Университет
e-mail: olia-95@mail.ru

ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕДАЧИ СТИЛИСТИЧЕСКОЙ И КУЛЬТУРНО-СОЦИАЛЬНОЙ ОКРАСКИ АВТОРСКИХ ОККАЗИОНАЛИЗМОВ НА ПРИМЕРЕ РОМАНОВ-АНТИУТОПИЙ

Аннотация. В данной статье рассмотрены основные переводческие приемы, наиболее точно передающие стилистическую и культурно-социальную окраску авторских окказионализмов, понятие собственно перевода в целом и художественного перевода в частности. Исследование проведено на материале романов антиутопий «1984» Дж. Оруэлла, «О дивный новый мир» Ол. Хаксли и «451 градус по фаренгейту» Р. Бредбери. Результаты проведенного исследования могут быть полезны для студентов лингвистических вузов, изучающих теорию и практику науки о переводе, а также для переводчиков, работающих с иностранной художественной литературой. Статья написана простым и доступным языком, что делает ее интересной не только для людей, непосредственно занимающихся переводами, но и для тех, кто только начинает осваивать искусство передачи текстов на одном языке средствами другого языка. 
Ключевые слова: перевод, художественный перевод, окказионализм, индивидуально-авторский неологизм.


SPECIAL ASPECTS OF THE TRANSLATING OF STYLISTIC AND CULTURAL-SOCIAL OVERTONE OF AUTHORIAL OCCASIONALISMS ON THE EXAMPLE OF DYSTOPIAN NOVELS

Annotation. In this article are considered issues relating to main translation techniques that most accurately convey the stylistic and cultural-social overtone of  authorial occasionalisms, the concept of translation in general and of literary translation in particular. The research is conducted on the material of the dystopian novels «Nineteen-Eighty Four» by J. Orwell, «Brave New World» by Ol. Huxley and «Fahrenheit 451» by R. Bradbury. The results of this research can be useful for students of linguistic universities studying the theory and practice of translation, as well as for translators working with foreign literature. The article is written in a simple and accessible language, which makes it interesting not only for people directly involved in translations, but also for those who are just beginning to explore the art of text transfer in one language using the means of another language.
Keywords: translation, literary translation, occasionalism, individual author's neologism.

Перевод является важным средством, обеспечивающим выполнение языком его коммуникативной функции в тех случаях, когда люди выражают свои мысли на разных языках. В процессе перевода происходит не просто замена одного языка другим. В переводе сталкиваются различные культуры,  уровни развития, личности, разные склады мышления, традиции.  Художественный  перевод  считают  одним  из  основных  факторов литературного взаимопонимания, развития общественной мысли, важнейшей формой культурных связей в современном мире, т.к. художественное произведение было и остается способом отражения действительности, эпохи, жизни того или иного народа, его уклада, обычаев.
В данной статье мы рассмотрим особенности передачи стилистической и культурно-социальной окраски авторских окказионализмов на примере романов-антиутопий.
Окказиональное  словообразование – это естественное явление  любого языка. Наша речь, устная и письменная, наполнена многочисленными окказиональными словами, которые созданы по имеющимся в языке моделям и не отличаются общеупотребительностью. Окказионали́зм (от лат. occasionalis — случайный) — индивидуально-авторский неологизм, созданный поэтом или писателем по существующим в языке продуктивным или непродуктивным словообразовательным моделям и использующийся исключительно в условиях данного контекста, как лексическое средство художественной выразительности или языковой игры. Окказионализмы обычно не получают широкого распространения и не входят в словарный состав языка. Каждый автор, создающий новое слово, вкладывает в него определенный смысл, положительные или отрицательные черты, стилистическую окраску.  Окказиональные слова помогают лучше передавать чувства, эмоции, переживания и отношение человека к какому-либо предмету или явлению, для описания которого и создавалось новое слово. Первоначально все новые слова в языке и речи называли неологизмами. Употребление этого термина в различной модификации (авторские неологизмы, речевые неологизмы и др.) наблюдается и после появления термина «окказионализм».
Стилистически окрашенные новообразования могут употребляться только в определенных условиях, а не повсеместно. Эмоционально-оценочная (стилистическая) окраска проявляется в любой сфере использования слова. Такие окказионализмы часто обладают ярким национальным колоритом.   
Индивидуально-авторские неологизмы представляют собой разновидность языковых новообразований, специально создаваемых писателями в определенных целях стилистического характера. Обычно они строятся "по словообразовательным законам языка, но отличаются необычностью комбинации языковых элементов", и именно они составляют основную коммуникативную систему, которой пользуются герои антиутопий, или иначе «новояз». Сам этот термин стал известен благодаря одному из выдающихся произведений жанра антиутопии – «1984» Джорджа Оруэлла, которому и посвящена данная работа. Именно Дж. Оруэлл дал первый лингвистический анализ созданной им же коммуникативной системы в приложении «О новоязе», рассмотрев в нем такие явления, как сужение значений слов так называемого «старояза», то есть современного литературного языка, а также образование новых слов и их употребление.
Говоря о передаче стилистической и культурно-социальной окраски окказионализмов, для начала обратимся к определению перевода.
Наука о переводе ещё сравнительно молода и вокруг её статуса продолжаются споры. Понятие перевода до сих пор остаётся недостаточно разъяснённым и фактически не отвечает тем основным требованиям, которые предъявляются к научным терминам. Бархударов Л.С. предлагает понимать под переводом «процесс преобразования» речевого произведения на одном языке в речевое произведение на другом языке, при сохранении неизменного плана содержания.  Особо подчёркивается, что перевод «имеет дело не с системами языков, а с конкретными речевыми произведениями, то есть с текстами». Комиссаров В.Н. так сформулировал определение перевода: «Перевод представляет собой создание речевых произведений на каком-либо языке, инвариантных в плане содержания заданным речевым отрезкам другого языка».
Художественный перевод – это самый сложный из письменных видов перевода. Кроме отличного знания обоих языков, дара слова, чувства языка, переводчик должен иметь художественное чутье, талант писателя и поэта. Характерные особенности художественной литературы, проявление в каждом случае индивидуальной художественной манеры писателя, обусловленной его мировоззрением, влиянием эстетики эпохи и литературной школы, необозримое разнообразие как лексических, так и грамматических средств языка в их различных соотношениях друг с другом, многообразие сочетаний книжно-письменной и устной речи в литературно преломленных стилистических разновидностях, –  все это,  вместе  взятое, делает   вопрос   о  художественном  переводе  чрезвычайно  сложным.     
В художественном переводе соединяются  непростые для переводчика задачи. Они нашли свое отображение в двух подходах – лингвистическом и литературоведческом.  Эти задачи  выражаются в том, что:
  • С одной стороны, при переводе необходимо сохранить образный мир,    созданный автором произведения, и донести заложенный смысл;
  • С другой стороны, постараться максимально точно передать все стилистические приемы (метафоры, авторские неологизмы, эпитеты, сравнения, иронию, диалектизмы и прочее), которые так любят использовать писатели для создания и демонстрации своего неподражаемого авторского стиля.
Для того, чтобы решить эти задачи «переводчик сам должен стать писателем».
Однако все элементы формы и содержания не могут быть  воспроизведены с точностью, и поэтому, как говорил С.Я. Маршак, «при любом переводе какая-то часть материала будет отбрасываться, какая-то добавляться,  какая-то  даваться  не  в  собственном  виде,  а  в  виде   разных эквивалентов».
«Переводчик создает не столько эквивалент оригинала, сколько его подобие, особый вид текста, призванный представлять исходное художественное произведение в иноязычной культуре, обеспечивая тем самым дополнительную аудиторию исходному тексту, а также развитие межкультурной художественной коммуникации в соответствии с требованиями времени, характером  литературных процессов и потребностями получателей, как владеющих, так и не владеющих исходным языком.».
Если считать, что основная функция художественного перевода – это создание иноязычного подобия оригинальному произведению, то по своей сути художественный перевод является разновидностью интерпретации, разъяснения исходного текста, раскрытия его смысла. Объективные условия перевода художественного текста:
  • переводчик воспроизводит не только и не столько составляющие этот текст языковые знаки, сколько их отдельные и совокупные художественные функции;
  • понимание смысла, т.е. системы образов художественного текста в ее единстве со способами выражения;
  • переводческая установка.
Когда речь идет о переводе, часто употребляют также такие термины, как «интерпретация», «восприятие», «понимание». Перевод можно определить, как деятельность по интерпретации смысла текста на одном языке и созданию нового, эквивалентного текста на другом языке, другими словами, термины «интерпретация» и «перевод» являются синонимичными. «Восприятие» же рассматривается как психологический процесс, то есть он не обязательно имеет языковую сторону. В зависимости от того, возможно ли перевести окказионализмы, основываясь на одних его составных частях, или необходимо прибегать к более глубокому анализу, и обращаться к глобальному контексту, выделяют явные и контекстуальные, а также культурно-обусловленные окказионализмы. Явные окказионализмы интерпретируются без контекста, на основании семантики составных частей слова. Значение контекстуальных может быть раскрыто только при обращении к контексту. Интерпретация культурно-обусловленных окказионализмов совершается только на основе фоновых знаний, сами они не выражают отношения между их компонентами.
Исходя из определения термина «авторский неологизм» можно предположить, что переводчик, впервые встречая собственно неологизм, естественно не имеет представления о понятии, обозначенном им. Поэтому значение нового слова приходится выяснять различными способами, описанными ниже.
В самом процессе перевода при этом выделяют два этапа:
  • уяснение значения слова;
  • передача этого значения средствами ПЯ.
Причем первый этап играет решающую роль, а последний есть лишь чисто технический вопрос, хотя и его важно решить методами наиболее приемлемыми для ПЯ.
Для решения задач на первом этапе следует использовать следующие способы:  толковые словари, рассмотрение контекста, а также анализ структуры неологизма.
Для решения задач на втором этапе, как правило, используются четыре метода перевода. Рассмотрим подробнее, как применяется каждый из них для перевода неологизмов.
Транскрипция и/или транслитерация.
При использовании этих методов, акт перевода как бы обходится и заменяется актом заимствования звуковой (при транскрипции) или графической (при транслитерации) формы слова вместе со значением из исходного языка в язык перевода. Именно поэтому эти методы носят названия квазипереводных. Однако беспереводность этого приема, на самом деле, только кажущаяся: фактически здесь заимствование осуществляется именно ради перевода, как необходимая предпосылка для его осуществления. Заимствованное слово становится фактом языка перевода и уже в качестве такового выступает как эквивалент внешне идентичного с ним иноязычного слова.
Стоит отметить, что два этих метода не слишком часто применяются при переводе авторских неологизмов в антиутопиях, по-видимому, это связано с тем фактом, что авторы, как правило, строят свои новообразования из уже существующих понятий. Ведь, как замечал исследователь терминологии фантастического текста  Кулинич М.А., «писатель не может изобрести ничего абсолютно нового, так как не может выйти за рамки языка, в противном случае, есть риск остаться непонятным для читателя».
Поэтому и переводчики, сталкиваясь пусть с новообразованными, но все-таки ясными по смыслу понятиями, склонны использовать другие методы перевода.
Однако в ряде случаев эти методы могут оказаться очень эффективными, рассмотрим примеры:
•   «the police helicopters...were plummeting down to land,... where, turned back to beetles» («Fahrenheit 451»)
«Police helicopters» переведено как  «полицейские геликоптеры», хотя в обычном словаре helicopter переводится как «вертолет», и слово это совсем не неологизм,  однако из отрывка очевидно, что это были не те helicopters, какими мы их себе представляем, так как они могли мгновенно превращаться в машины и перемещаться уже по земле, а не по воздуху. Поэтому неудивительно, что переводчик отдает предпочтение транслитерации, а не прямому соответствию «вертолет», что звучало бы слишком обыденно и вызывало бы  у читателя слишком простую для научно-фантастического текста ассоциацию.
•   Versificator («Nineteen-Eighty Four») - версификатор
Словари дают нам следующий перевод - бездарный поэт; рифмоплёт; стихоплёт, однако для номинации изобретения антиутопической реальности, несуществующего в нашем мире, это снова было бы слишком просто, поэтому переводчики выбирают транслитерацию.
Калькирование.
Калькирование как прием создания эквивалента сродни буквальному переводу – эквивалент целого создается путем простого сложения эквивалентов его составных частей.
Преимуществом приема калькирования являются краткость и простота получаемого с его помощью эквивалента и его однозначная соотнесенность с исходным словом, доходящая до полной обратимости соответствия.
Стоит отметить, что среди всех способов передачи неологизмов, именно калькирование является самым распространенным, тому свидетельством могут послужить огромное количество примеров из разных произведений этого жанра:
    У Р. Бредбери («Fahrenheit 451»):
•   electric thimble - электронная втулка;
•   electronic bees - электронные пчелы;
•   TV parlour - телевизорная гостиная.
    У Дж. Оруэлла («Nineteen-Eighty Four»):
•   аrtsem – искос (пер. В. Голышева);
•   doublethink – двоемыслие (пер. В. Голышева) ;
•   duckspeak – речекряк (пер. В. Голышева).
    У О. Хаксли («Brave New World»):
•   feelies – ощущалки;
•   predestinator – предопределитель.
Функциональная замена.
Прием функциональной замены довольно часто употребляется для перевода авторских неологизмов, т.к. он является особенно актуальным в случае так называемой безэквивалентной лексики, т.е. когда ни одно из соответствий, предлагаемых словарем, не подходит к данному контексту. Новые слова в стремительно развивающейся современной цивилизации не менее стремительно возникают и бытуют для обозначения предметов и явлений, с которыми сталкиваются отдельные народы или целые группы стран. Никакие новые словари или дополнения или приложения к словарям не успевают за таким потоком словообразования, и, по существу, именно переводчикам первыми  приходится принимать «удар на себя», изобретать функциональные соответствия, которые впоследствии могут оказаться либо удачными и войти в словарь переводящего языка, а вслед за этим – и в двуязычные словари, либо стать менее удачными, пригодными только для разового употребления.
Рассмотрим следующий пример из антиутопии Р. Бредбери  «Fahrenheit 451»:
•   «The world was full of burning of all types and sizes. Now the guild of the asbestos weaver must open shop very soon.»
Несмотря на то, что asbestos переводится просто как «асбестовый», переводчик решил использовать определение этого слова «огнеупорный материал» и перевести словосочетание как «огнеупорная одежда».  Это объясняется тем, что в русском языке очень редко где можно встретить словосочетание «асбестовая одежда», поскольку оно является чисто терминологическим. В данном контексте оно выполняет не стилистическую,    а    скорее    номинативную функцию, а, следовательно, здесь важно было передать смысл данного словосочетания, что и сделал переводчик.
Другой пример из антиутопии О. Хаксли «Brave New World»:
•   «Mond! The Resident Controller for Western Europe! One of the Ten World Controller».
В англо-русских словарях для перевода controller предоставляется на выбор несколько вариантов перевода - контролёр, ревизор, инспектор; однако, переводчик, вероятно, опасаясь вызвать у читателя ложные ассоциации,  решает действовать иначе и берет за основу буквальный перевод - «управитель», от слова to control – управлять,  и создает таким образом свой собственный неологизм Главноуправитель , несущий в себе аналогичную авторскому смысловую нагрузку. 
Описательные эквиваленты.
Существует также такой способа перевода неологизмов, как описательный перевод  - использующийся в тех случаях, когда не существует никакой другой возможности передачи языковой единицы, вследствие отсутствия эквивалентов и аналогов в ПЯ. Описательный перевод заключается в передаче значения иностранного слова при помощи более-менее распространенного объяснения.
Но если говорить о романах-антиутопиях, этот способ применяется редко, вероятно, по той причине, что жанр антиутопии, являясь частью научно- фантастической литературы, позволяет делать определенные отступления.  Появление новых «странных» слов, которые могут показаться неуместными в других литературных жанрах, здесь наоборот является его непременной составляющей. В ходе данного исследования удалось обнаружить примеры описательного перевода только в анонимном переводе антиутопии «Nineteen-Eighty Four»:
•   Thought police – Полиция по контролю над мыслями;
•   Vaporized – превращенный в ничто.
Перевод путем подбора прямого эквивалента.
Помимо представленных способов, в ряде случаев можно использовать прямой эквивалент, то есть осуществлять перевод, используя варианты  предлагаемые словарями. Как правило, это касается номинации названий учреждений, политических и иных организаций, которые являются частью антиутопического мира.
У Дж. Оруэлла:
•   Airstrip One – Взлетная полоса №1 (пер. В. Голышева)
•   Junior Anti-sex  league - Молодежная Антисексуальная Лига  (пер. В. Голышева)
•   Spies – Разведчики (пер. В. Голышева)
          Окказионализмы являются сложными многоплановыми образованиями, перевод которых требует принятия самостоятельного и оригинального переводческого решения. Трудности, возникающие при переводе окказионализмов, связаны с проблемой их понимания и отсутствием словарного соответствия в языке перевода.

Литература
  • Бархударов Л.С. Язык и перевод: Вопросы обшей и частной теории перевода [Текст] / Л.С.Бархударов. – М:  Международные отношения,  2005. – 240 с.;
  • Казакова Т.А. Художественный перевод: Учебное пособие [Текст] / Т.А.Казакова. – СПб: ИВЭСЭП, Знание, 2002. – 112 с.
  • Комиссаров В.Н. Современное переводоведение [Текст] / В.Н.Комиссаров. – М: ЭТС, 2004. – 424 с.;
  • Кулинич М.А. Типология терминообразования в научно-фантастических текстах (на материале английского и русского языков) // Типология высказывания и текста [Текст] / М.А.Кулинич – Куйбышев: Издательство КГПИ, 1983. - 120 с.;
  • Маршак С.Я. Портрет или копия ? (Искусство перевода). Собрание соч. в 4-х томах. Том 4 (статьи, заметки, воспоминания)  [Текст] / С.Я. Маршак. – М: Наука, 1990;
  • Розенталь Д.Е., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. Пособие для учителей. Изд. 2-е, испр. и доп. [Текст] / Д.Е.Розенталь – М: Просвещение, 1976. – 543 с.;
  • Федоров А.В. Основы общей теории перевода [Текст] / А.В.Федоров. – М: Филология три, 2002. – 415 с.;


36
Ганюшина М.А.
Российский государственный социальный университет,
e-mail:margarita1962@list.ru

ПОНЯТИЕ «ГРЕХ» И ЕГО ЯЗЫКОВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ В РУССКОЙ И ЗАПАДНЫХ КУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЯХ

Аннотация. В статье исследуется понятие греха и его языковые репрезентации. Данное исследование в очередной раз подтверждает концепцию взаимосвязи языковых явлений, культуры, символичного контекста реального мира и коэффициента взаимопонимания в процессе культурной коммуникации. Материал исследования представляет анализ  восприятия греха во временном континууме представителей западноевропейской и русской традиций и его фиксации в языке. При общем понимании греха в западноевропейской и русской культурах как отход от Бога, есть принципиальное различие. В русской традиции страх греха заставлял человека идти по пути самосовершенствования, человек западноевропейской традиции направлял всю деятельность на умение владеть собой и своими страстями, а также на умение гармонично и комфортно жить в обществе и в своём окружении.
Языковые репрезентации, содержащие лексемы, обозначающие понятие «грех» в исследуемых языках, манифестируют расхождение духовной и физической деятельности людей разных культур. Приведённые этимологические данные иллюстрируют переход значений соответствующих лексем в английском и русском языках.
Приведённое исследование поможет определить, насколько иначе собеседник воспринимает объективную реальность, и что он хочет cказать.
Ключевые слова: понятие греха, идиома, языковая репрезентация, этимология, лексема, эквивалент.


THE CONCEPT "SIN" AND ITS LINGUISTIC REPRESENTATIONS IN RUSSIAN AND WESTERN CULTURAL TRADITIONS

Abstract. The article concerns the notion “Sin” and its linguistic representations. This research corroborates the conception of the correlation between language, culture, symbolical context of the real world and mutual understanding index in the intercultural communication process. The research presents the analysis of Western European and Russian  representatives’  “sin” perception in space-time continuum and its linguistic fixation. Having a shared sin understanding in the Western European and Russian cultures as breaking God’s commandments, there is a distinction. In the Russian tradition the fear of a sin forced the person to go on the way of self-improvement, the person of the Western European tradition directed all his activity to control himself and his passions, and be able to live in a harmonious and comfortable way in the society and his setting.
The language representations containing the lexemes designating the concept "sin" in the languages under inquiry demonstrate a spiritual and physical activity divergence between people of various cultures. The provided etymological data illustrate meaning transformations of the corresponding lexemes in the English and Russian languages.
The given research will help to define as far as differently the interlocutor perceives objective reality and what he wants to say.
Keywords: a sin concept, idiom, language representation, etymology, lexeme, equivalent.

Понятие Греха стоит на одной шкале важных нравственных ценностей как для западного, так и российского сознаний.  Грех – это отход от Бога, нечто противоречащее человеческой природе, проявление его падшей природы.  Согласно Платону, Грех как и Вера тесно связаны с понятием души, которая может быть «разумной» и «неразумной» [Платон]. Соответственно, с разумной душой связано понятие Веры, а с неразумной душой (Платон соотносил с ней тело) – грех.
Существует двоякое толкование идеи греха: философское и религиозное. С точки зрения религиозной этики, Грех рассматривается как моральное зло, нарушающее действием, словом или мыслью волю Бога. В христианстве смертными грехами считаются гордыня, зависть, похоть, обжорство, гнев, алчность и уныние, а в западноевропейской традиции вместо уныния называют лень.
С точки зрения светского сознания и философии, концепция греха рассматривается как нарушение закона, так и моральных норм, совпадающих с божественными заповедями и  имеющих отношение к взаимоотношениям между людьми.
Сегодня тема греха сталкивается с противоречиями и отклонениями.  В современном понимании часто понятие греха заменяется понятием «проблема». Согласно этимологии, «слово «грех» (ст.-слав. грѣхъ), изначально по значению соответствовало понятию «ошибка» (ср. «погрешность», «огреха»). Аналогично греки обозначали понятие греха словом др.-греч. ἁμάρτημα, ἁμαρτία, означающим «промах, погрешность, провинность», либо синонимичным ему словом др.-греч. παράπτωμα; а иудеи  — словом (ивр. ‏חַטָּאָה‏‎  — «хата») — непреднамеренный грех, промах» [Грех https://ru.wikipedia.org/wiki].
Что же касается английского слова sin «грех», то его этимология, по исследованиям М.М. Маковского, восходит к значению «бросать, кидать», т.е. «порча, которую нужно стряхнуть». Также оно может соотноситься со значениями «гореть, жечь, греть (жжение совести)» и «сгибаться, переплетаться (подобно языкам пламени)», развитие которого привело к значению «сгибаться, быть кривым, плохим»: типологически ср. русск. грех < греть, нем. Weg  «путь», но нем. Weh  «боль».  Далее нем. Sünde; нидерл. zonde «грех», но др.-в.- нем. sind, гот. sinp  «путь, движение по пути». Следует отметить, что движение от Центра к периферии для древних мистически значило движение по направлению к Злу. Более того, англ. sin «грех» связывают с лат. sons   «guilty, criminal»  [Маковский, 2005, с. 425].
Проанализировав идиоматические выражения с рассматриваемой лексемой, ясно видно, что в русском языке таких выражений больше, чем в английском языке. Вероятно, это можно объяснить тем, что русское  сознание, воспитанное в традициях православия, устремлено к жизни вечной с верой  в Бога, неизменным стремлением к внутренней свободе и независимости от внешних ограничений, свободе духа. Понятие греха для русских людей всегда было сопряжено с Богом и осмысливалось в контексте религиозного подхода. Причём в православии сам человек при Божьей помощи либо господствует над своими грехами и страстями, либо отдаёт себя в их рабство. В Новом завете есть следующие слова: «Всякий, делающий грех, есть раб греха (Иоанн. Гл. 8, ст.34) [Кондрашов, 2007. с. 113].
Для европейца понимание греха особенно в XVII – XVIII веков начинает трансформироваться под воздействием новой философской мысли позитивизма под влиянием экспериментально-математического естествознания.  Проблема греха переходит в плоскость этики и социальных идей, сводится к пониманию его как ошибки. Провозглашается новый постулат об отсутствии первородного греха,  о чувстве «невиновности», независимости и полной открытости, в чём и заключается  счастье человека, для которого он создан. 
Ср.: русск. грех жаловаться «there's no reason [it would be unfair] to complain»;  долго / далеко ли до греха «trouble is never far off ”; есть такой грех  «I have to admit it; I own up; как на грех «unfortunately; as if on purpose; as bad (ill) luck would have it; to crown it all (или: «в довершение всего; как на смех»); just my (his, her, etc.) luck!»; Захотелось покурить,... но я, как на грех, забыл спички у кочегара. (А. Новиков-Прибой, По-тёмному) «I wanted to smoke... but as bad luck would have it, I had left my matches with the stokers»; мой грех  «it is my fault»;  не грех (+ ; неплохо бы) «it wouldn't be a bad thing (+ to ) ; there's no harm in»; нечего / чего греха таить «it must be admitted / confessed; frankly; let's face it »; впасть в грех  «go backward (досл. Идти в обратном направлении)»; от греха (подальше)  «out of harm's way»;  принять на себя грех  «take the blame upon oneself»,  «keep out of mischief»;  с грехом пополам  «just barely, with difficulty», «with pain and misery» (досл.: «с болью и страданием»);  он это сделал с грехом пополам «he just managed to do it»; он с грехом пополам сдал экзамены  «he just managed to pass the examinations»; смертный грех «cardinal error»;  дела идут с грехом пополам «business is a bit groggy»,  упускать такие возможности - просто грех «such waste of opportunities is a crime», и смех и грех «jokes mixed with tears».
Из вышеприведённых примеров мы видим, что английскими эквивалентами лексемы «грех» являются: reason «причина», it would be unfair «было бы нечестным»; trouble «беспокойство»; unfortunately «к несчастью»; fault «ошибка», a bad thing «плохая вещь»; blame «вина»; difficulty «трудность»; error «ошибка», groggy «шаткий, непрочный», crime «преступление»; pain and misery « боль и страдание», mischief, harm «вред, повреждение, ущерб», tears «слёзы». Иными словами, все английские эквиваленты сводятся к современной трактовке греха как проблемы, ошибки, нарушения закона, ущерба, вреда.
В английских эквивалентах  русского выражения человек, спасённый от греха «a brand from the burning»;   «a brand from the fire» значение «грех» передаётся английской лексемой the burning «горение», the fire  «огонь», что отражено в этимологическом исследовании, приведённом выше.
Интересно выражение благодать среди греха «grace under pressure» (досл.: «благодать, милость под воздействием»), быть не без греха «have feet of clay» или:  «стоять на глиняных ногах»:  ([for a strong person] to have a defect of character. (All human beings have feet of clay. No one is perfect.) 
В английском эквиваленте русского выражения  держаться от греха подальше «keep one's nose clean» нос ассоциируется с вместилищем неприятностей и хлопот. Это выражение имеет значение «избегать хлопот, неприятностей». Вместе с тем следует отметить, что  в начале XX века  эту фразу использовали британские военные в качестве совета воздержаться от выпивки. Поскольку большинство проблем, возникающих в обществе, было вызвано пьянством, то to keep one’s nose clean «держать свой нос в чистоте» значило быть трезвым и избегать пьяных скандалов [Ганюшина, 2009, с. 69 - 70].
Английская лексема sin «грех» имеет русские эквиваленты преимущественно  с теми же значениями: sin against the laws of society «нарушить законы общества»; one sin leads to another «лиха беда начало»;  an attempt is no sin - if you try you may win «попытка не пытка, а спрос не беда»;  building-sin «архитектурное убожество», sin bin «скамейка для оштрафованных».
Таким образом, понятие греха является одним из ключевых понятий, на основе которого строится восприятие реального мира, основные принципы различных культур, что находит отражение в языковых репрезентациях. Исследование показывает, что переходы значений слов, в частности рассматриваемых лексем, отражают эволюцию культуры и способы мышления представителей разных культур. Мир воспринимается человеком не только в измерениях пространства и времени, но и в его значениях через символы, сложившихся на протяжении веков в культурном пространстве того или иного народа.  Поэтому, глубокое и разностороннее изучение языкового материала и особенностей национального мировоззрения и мышления безусловно способствует более полному взаимопониманию людей в процессе межкультурной коммуникации.

Литература:
  • Ганюшина М.А. Символика константных и вариативных черт в языковой картине мира (на материале английского и русского языков): монография. М.:ТрансАрт, 2009. 133 с.
  • Грех [Электронный ресурс]. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki  (дата обращения: 27.02.2017).
  • Кондрашов А.П. Великие мысли великих людей. Антология афоризма. В 3т. Т.1 Древний мир. М.: РИПОЛ классик, 2007. 479 с.
  • Маковский М.М. Большой этимологический словарь современного английского языка. М.: Издательство «Азбуковник», 2005. 526 с.
  • Платон А. Диалоги Платона. Федон [Электронный ресурс]. URL: http://psylib.org.ua/books/plato01/19fedon.htm] (дата обращения: 27.02.2017).
  • Щербатых Ю.В. Понятие греха [Электронный ресурс]. URL: http://www.no-stress.ru/sin/sin.html (дата обращения: 27.02.2017).

37
Галстян С.С.
Московский государственный университет путей сообщения
e-mail: susan@count0.ru

К ВОПРОСУ О КУЛЬТУРЕ РЕЧИ В ПУБЛИЧНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Аннотация. В статье рассматривается современная телевизионная речевая культура, отражающая потребности общества и опирающаяся на посредническую традицию живого слова. Создав принципиально новую, опосредованную техническими средствами форму общения люди расширили масштабы коммуникации. В структуре, содержании и формах телевизионного общения отражаются особенности и черты действующего социально-политического и экономического устройства государства.  Общение через телевизионный экран сохранило в структуре своих процессов последовательные этапы психологической переработки воспринимаемой информации. Формирование сознания и поведения аудитории во многом зависит от социальных и политических взглядов телевизионного журналиста, его склонностей и способностей, и возлагает ответственность за его каждое неправильно произнесенное слово. С ним теснейшим образом связаны аспекты профессионально-нравственных отношений, обозначаемые категориями «профессиональная ответственность» и «профессиональная совесть».
Специфика подбора новостного контента, по мнению автора, формирует отрицательные модели социализации, что является недопустимым, поскольку дестабилизирует социальный диалог. Автор анализирует новостной контент, вычленяя в нем эмотивы, используемые авторами для презентации информации в качестве иллюстрации теоретических положений.
Ключевые слова: телевизионная речевая культура, культура речи, ораторский образ.


TO THE QUESTION OF SPEECH CULTURE IN THE PUBLIC SPACE

Abstract: The article deals with modern television speech culture, which reflects the needs of the community, has a large inventory of cultural information, and the exchange of this information. It also draws on the tradition of the Living Word to mediate between people. By creating an entirely new, mediated by technical means of communication people scaled up its borders. The structure, contents and forms of communication have reflected television features and characteristics of active socio-political and economic structure of the state. Communication through the television screen retained in the structure of its processes successive stages of psychological processing the information perceived by people. Formation of consciousness and behavior of the audience depends on the social and political views of the television journalist, his aptitudes and abilities, and he is responsible for every word spoken wrong. Since it is closely linked with the aspects of professional and moral relations, it directly indicates to the categories of "professional liability" and "professional conscience".
The specifics of the selection of the news content, according to the author, forms negative models of socialization, which is considered unacceptable, as it destabilizes the social dialogue. The author analyzes the content of news, highlighting the emotive words and expressions used by the announcers for presenting information as an illustration of theoretical propositions.
Keywords: television speech culture, culture of speech, rhetorical image.


17 февраля 1950 года глава римской католической церкви Пий ХII сказал: «Не будет преувеличением сказать, что будущее современного общества и стабильность его внутренней жизни зависят в значительной степени от сохранения равновесия между мощью технических средств коммуникации и способностью человека к индивидуальной реакции» [Маклюен, 2007, c.25]. В те далекие времена, когда электронные средства массовой коммуникации были в самом начале своего развития,  римский папа Пий ХII  уже предвидел несоразмерный с человеческим восприятием потенциал  этих новых технических  изобретений, которые сегодня так успешно используются для воздействия на внутренний мир человека, создавая параллельную, оторванную от жизни, виртуальную действительность, моделируя и направляя  его поведение и создавая выгодное не только властям общественное мнение. Папу Пия ХII глубоко волновала необходимость серьезного изучения феномена новых средств массовой коммуникации. С тех пор этот феномен стал предметом изучения для многих исследователей.
В новых средствах массовой коммуникации телевидение пользуется особым преимуществом, так как здесь картина представляется с текстовым и звуковым сопровождением, а лучше «один раз увидеть, чем сто раз услышать».
С появлением всемирной сети Интернета многие аналитики предсказывали ослабление роли телевидения, но социальная и техническая реальность показывают, что эти прогнозы не оправдались.  Телевидение было и все еще остается для многих людей самым доступным и демократичным источником получения  и распространения информации. Оно же является главным инструментом коммуникации между властью и народом.
Власть активно использует  телевидение для пропаганды и проведения в жизнь своей политики. С целью мобилизации общества, представители власти регулярно появляются на экранах телевидения, рассказывают о своих планах по улучшению жизни людей и намечают пути их реализации. Эти встречи с народом через экран телевизора укорачивают путь к народным массам, делают политиков узнаваемыми и способствуют достижению наибольшего прагматического эффекта – мобилизации общества, воздействия на сознание и на внутренний мир человека, навязывания определенной модели поведения. Здесь, конечно, активно и преднамеренно эксплуатируется слепое доверие обычного телезрителя к телевизионной картинке или произнесенному в эфире слову, которое сложилось исторически – его вера в миф о том, что телевидение – это главный и самый верный источник информации. То, что звучит в телевизионном эфире, традиционно считается эталонным. Слово, произнесенное с экрана, воспринимается зрителями в буквальном смысле, так как на протяжении долгих лет народу внушалось представление о СМИ, и о телевидении в частности, как рупоре и непременном атрибуте высшей государственной власти, образцового словоупотребления и вещателя правдивой информации. Поэтому озвученная информация в телепередачах зачастую еще воспринимаются в качестве авторитетного ресурса – «по телевизору сказали…!»
Телеведущие, модераторы и их экранные собеседники сегодня транслируют новости, передают явления и события окружающей  действительности под своим углом зрения, сочетая образное слово с телевизионной картинкой,  умело преобразовывая идеи во впечатления. Эмоционально-экспрессивные средства – важный и необходимый элемент  воздействия на широкую аудиторию, на людей,  их чувства,  волю и  разум. Выразительные словесные образы эмоционально действуют на телезрителей, хорошо запоминаются и стимулируют воображение, заставляя зрителя воспринимать факты и явления действительности так, как видит их автор, обеспечивая ему успех намеченного прагматического эффекта.
Эмоционально-экспрессивные средства особое место занимают в текстах журналистов, отражающих политическое противоборство различных партий и движений. Нередко авторы этих текстов позволяют себе использование стилистически сниженной лексики.  Особенно  отмечается стилистически непозволительная агрессивная тональность и интонация в интерпретации событий, связанных с оппозиционными партиями, с теми, кто придерживается иного мнения. В этих случаях оценочная лексика является прямым и наиболее простым орудием вербальной агрессии.  Так, например, подводка к одному из сюжетов авторской программы «Вести недели» на канале Россия 1 от 13.03.16г. с журналистом Дмитрием Киселевым, как нельзя лучше иллюстрирует приведенные выше положения.
В среду и четверг столица Литвы Вильнюс принимал у себя российских эмигрантов-оптимистов. Это походило на некое заседание в отцепленном вагоне, где все хотят порулить поездом. И даже спорят, кто первым сядет на кресло машиниста и куда путь держать. Если бы нечто подобное произошло в политической жизни США или Германии, то не одна телекомпания, любой из этих стран, даже не стала бы об этом сообщать, мол, дело пустое и зачем забивать мозги своим зрителям чьим-то дурно организованным бредом. Но в российской политической традиции мы привыкли уделять внимание всем политическим силам, даже – карликовым. Мы любим их разглядывать, слушать и смаковать, чтобы голос каждого был бережно услышан и оценен.
Представим их и на этот раз. В Вильнюсе собрались такие «титаны» политического микромира как Гари Каспаров, Андрей Илларионов, Илья Пономарев, Евгений Киселев, …и базарно-истеричная Бажена Рынска. Куда же без нее! Россия 1 от 13.03.16г «Вести недели»
Анализ данного текста показывает, что в авторском тексте Д. Киселева присутствует целый набор эмоционально-экспрессивных средств с негативной коннотацией с использованием сниженной лексики и скрытых смыслов: эмигранты-оптимисты, отцепленный вагон, хотят порулить поездом, первым сядет на кресло машиниста, дурно организованный бред, карликовая политическая сила, «титаны» микромира, базарно-истеричная.
Эмигранты-оптимисты, по Д. Киселеву, маркируют оппозиционеров, которые живут за пределами родины и которых не покидает идея захвата власти любыми способами. Употребляя метафору отцепленный вагон Д. Киселев имеет в виду, что эти люди уже не понимают сути событий, характерных для политической жизни их страны, будучи «выключенными» из неё. 
Выражение все хотят порулить поездом – в рядах оппозиционеров нет согласия, и даже спорят, кто первым сядет на кресло машиниста, что намекает на отсутствие единства в их рядах, так как каждый хочет быть главным в двигательном процессе.
Эмоционально окрашенные высказывания, типа: Дурно организованный бред; Но в российской политической традиции мы привыкли уделять внимание всем политическим силам, даже – карликовым; «титаны» микромира», звучат в устах ведущего достаточно высокомерно, оскорбительно и уничижительно.
Базарно-истеричная Бажена Рынска. Куда же без нее!: здесь в риторике Д. Киселева и вовсе превалирует  непозволительно агрессивная и враждебная  тональность. Фраза характеризует Б. Рынску как лицо, недостойное «сиять на политическом олимпе».
В телевизионных дискурсах словесные образы умело используются для украшения речи любой интенции, для жонглирования словами, раскрутки   темы дискуссии.  Авторы монологов активно используют их для преднамеренного и целенаправленного  увода  зрителя в сторону от реального положения вещей. С помощью словесных образов создается параллельная картина мира, мифологизируется реальность, подмениваются факты и понятия, и постепенно «свысока взирая на эпоху откровения, мы благополучно вступаем в эпоху сокрытий, когда слова обесцениваются до уровня латунных гвоздей для диванной обивки»[3.Рохеншток-Хьюси, 2008, c.92]. Смысл выдвижения такой идеи заключается в том, что слова утрачивают истинный смысл, люди перестают отличать миф от реальности, правду от лукавства,  что подтверждает народную мудрость о том, что истина и ложь - это две стороны одной медали и равно могут как передать истину своему собрату, так и спрятать ее от него.
Телезритель ограничен в отборе информации. Он может потреблять те сообщения, новости, которые транслируют федеральные информационные каналы. По разным причинам у него нет возможности, как у пользователя Интернетом, выбирать информацию согласно своим интересам и предпочтениям, а также проверять их достоверность и правдивость, сравнивая разные источники. Он может смотреть и слушать только те новости, которые по представлению новостного канала формируют информационную картину дня. А в совокупности, телезрителю навязывается   картина мира, которую ему нарисовали другие люди, исходя из собственных воззрений, предпочтений или скрытых намерений.
Каждый выпуск новостей последних лет, созданная ими информационная картина дня, способны стать сценарием к фильму ужасов, основной новостной контент составляют землетрясения, наводнения, катастрофы, войны, детские суициды, убийства, террористические акты, массовые протесты с жестокими подавлениями. Такое количество крайне негативной информации вводит телезрителя в уныние и депрессию, делает его инфантильным и пассивным для общественно-политической жизни. Для разнообразия эти выпуски чаще разбавляются обязательными новостями президентской деловой повестки дня или парламентскими сводками.     
Новостной блок в спешке составляется редакцией новостей по степени важности и чрезвычайности. Такая спешка удачно подается под эвфемизмом «оперативных новостей» с откровенными, неприкрытыми и недопустимыми оценочными суждениями тележурналистов, что чаще выливается в истерию и агрессию на экране. Постоянно нарушается принцип нейтральности, бесстрастности и излишней эмоциональности тележурналиста к сообщаемой информации. Отличительной чертой современной новостной журналистики стало умело завуалированное скрытое воздействие на сознание адресата.  Не только исследователи и критики телевидения, но и сами телезрители отмечают, что при всей своей намеренно подчеркнутой объективности, стилистическая тональность информационных выпусков стала непозволительно агрессивной. В передаваемых сообщениях, главным образом, доминируют новости негативного содержания, и поддаются они под соусом сенсационности.
Вот анонс новостного блока одного информационного выпуска на канале  Россия 1. Вести в 20.00 от 15.11.2016 г.
Крылатые ракеты "Калибр" обрушились на базы террористов в Сирии. Российские военные выполняют приказ Путина о новой масштабной операции; Алексей Улюкаев отправляется под домашний арест. Министр экономического развития обвиняется в вымогательстве взятки в два миллиона долларов; Парковаться в центре Москвы станет дороже. Сколько еще улиц попали в зону тарифа 200 рублей в час? [Россия 1. Вести в 17.00 от 17.11.2016 г.].
Расследование хищений при строительстве космодрома «Восточный» сегодня пополнилось новым уголовным делом о мошенничестве. При этом его фигурантом вновь стал уже осужденный ранее гендиректор субподрядной организации Сергей Островский. Но на этот раз в СК говорят о причастности к делу сотрудников самого Роскосмоса, при покровительстве которых Островский построил обещанные объекты лишь на бумаге.[Россия 1. Вести в 17.00 от 17.11.2016 г.]
Ключевыми в представленных сообщениях являются слова «крылатые ракеты», «обрушились», «масштабная операция», «взятка», «арест», «два миллиона долларов», «хищения», «фигурант уголовного дела»,  «покровительство», «уже осужденный ранее». Особенно призвана потрясти воображение телезрителя сумма взятки «два миллиона долларов», когда он сравнивает названную сумму  с той зарплатой, которую он получает. А бывший депутат Государственной Думы О. Дмитриева со своей репликой «2 миллиона долларов для чиновника такого масштаба – это как коробку конфет для нас», добавила еще больше  грусти в настроении телезрителей [19.11.16, Таманцев, Итоги, РБК]
Все сообщения звучат как сводки с полей сражений: здесь арестовали, там взорвали, Европа уже вот-вот рухнет от наплыва беженцев из Ближнего Востока.  Они Новости с чрезмерно насыщенным негативным содержанием оказывают разрушительное воздействие на психику человека, выбивают из нормального трудового ритма, портят настроение и ломают веру в будущее.  Если нет веры у людей, то общество превращается в сборище вульгарных, озлобленных людей, делается жестоким, безжалостным и грубым, начинается деградация основ культуры и традиционных ценностей, а «культура – это человек. Это вся система его представлений о происходящем, это его ценности, это его мораль, стереотипы, архетипы, образцы поведения» [7, Дондурей].  Отсюда, вполне очевидна необходимость беречь чувства населения страны, как носителя и хранителя культуры, способствовать его развитию и просвещению, а не возвращению его в его первобытное состояние.
Телевидение сегодня – это  зеркало, в котором отражается вся наша жизнь, ее уклад, ценности, в том числе и взаимоотношения и культура общения между людьми. За последние годы у людей произошло заметное искажение представлений о системе ценностей. Телевидения в этом процессе  играет непосредственную роль. То, что ранее считалось этически недопустимым, сегодня воспринимается как позволительная и допустимая  норма. Такое смещение духовно-нравственных и поведенческих ценностей отражается на взаимоотношениях членов общества: люди, зачастую, относятся друг к другу неуважительно, а порой и враждебно. Телевидение обладает огромными возможностями для того, чтобы оказывать позитивное влияние на речевую и поведенческую культуру человека и может всячески способствовать его развитию и просвещению, но пока предлагаемые телевидением модели поведения носят отрицательный характер.

Литература:
  • Маклюэн М. Понимание медиа: внешние расширения человека / Пер. с англ. В. Николаева. 2-е изд. М.: «Гиперборея», «Кучково поле», 2007. 464 с.
  • Платон. Собрание сочинений в 4-х томах Т.1. Академия Наук СССР. Институт Философии. Издательство «Мысль». М.,1990. 860 с.
  • Ойген Розеншток-Хюсси. Речь и действительность. Пер. А.Хараша, научная редакция и послесловие В. Махлина, предисловие К.Гарднера. М., Лабиринт, 2008. 270 с.
  • Умберто Эко. Полный назад! «Горячие войны и популизм в СМИ. М.: Эксмо, 2007. 592 с.
  • Шопенгауэр Артур. Искусство побеждать в спорах. М.: Эксмо, 2015. 128 с.
  • Торощина С. Гадания на Трампе. Совмещение театра с телевизором — наш третий путь [Электронный ресурс] // Новая Газета №128 от 16 ноября 2016,   https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/11/16/70547-gadaniya-na-trampe/ (дата обращения 15.12.2016)
  • Дондурей Д. Интервью программы «Персонально Ваш» [Электронный ресурс]// Радиостанция «Эхо Москвы», эфир от 22 октября 2015, http://echo.msk.ru/programs/personalnovash/1643136-echo  (дата обращения 15.12.2016)
  • Хачатрян Д., Гуськов К. Наемники времени. Четыре портрета новых проповедников ненависти, завсегдатаев российского ТВ [Электронный ресурс], Новая Газета № 132 от 30 ноября 2015, http://www.novayagazeta.ru/politics/70929.html/ (дата обращения 15.12.2016)

38
Гализина Е.Г.
Российский государственный социальный университет
E-mail: el.galizina@yandex.ru

ЭЛЕКТРОННЫЕ СРЕДСТВА ОБУЧЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННОМУ ОПОСРЕДОВАННОМУ ОБЩЕНИЮ СТУДЕНТОВ НЕЯЗЫКОВЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ

Аннотация: в данной статья речь идет об использовании электронных средств обучения профессионально ориентированному опосредованному общению студентов неязыковых специальностей. Электронные средства обучения стремительно вошли во все сферы нашей жизни, в том числе и в образование. Множество вузов как за рубежом, так и в России уже перешли с традиционных методов обучения к дистанционным. Российский государственный социальный университет плавно внедряет электронные средства обучения в учебный процесс. Созданный электронный контент по специальности «Юриспруденция», предназначен для формирования навыков профессионально ориентированного опосредованного общения студентов. Гибкость построения контента, состоящего из аутентичных текстов, современных доступных источников информации по изучаемым темам, даёт возможность не только совершенствовать навыки профессионально ориентированного опосредованного общения, но и расширить кругозор в области юриспруденции, в целом.
Ключевые слова: электронные средства обучения, профессионально ориентированное опосредованное общение, студенты неязыковых специальностей


E-LEARNING PROFESSIONALLY ORIENTED MEDIATED COMMUNICATION OF STUDENTS OF NON-LINGUISTIC SPECIALTIES

Abstract:  this article tell us about the use of electronic means of teaching professionally mediated indirect communication of students of non-linguistic specialties. E-learning is rapidly entered into all spheres of our life including in education. A lot of universities both abroad and in Russia have already switched from traditional methods to remote. Russian state social University seamlessly embeds e-learning into the educational process. Created electronic content in the specialty "Law", intended for formation of skills of professionally-oriented mediated communication of students. The flexibility of content, including authentic texts, modern information sources available on the topics studied, gives the opportunity not only to improve the skills of professionally-oriented mediated communication, but also to broaden their horizons in the field of law in General.
Keywords: e-learning, professionally-oriented mediated communication, students of nonlinguistic specialties
   

Обучение иностранному языку в неязыковом вузе ориентировано на овладение языком как средством общения в рамках избранной специальности. Профессионально ориентированное опосредованное общение является основным источником информации для студентов неязыковых специальностей. Профессионально-ориентированное опосредованное общение – это сложная речевая деятельность, обусловленная профессиональными возможностями и потребностями, представляющими собой специфическую форму активного вербального письменного общения-диалога, основными целями которого являются оперативная ориентация и поиск, прием, присвоение и последующее целевое применение накопленного человеческого опыта в профессиональных областях знаний [Серова, 1986, с. 143-146].
Студенты неязыковых специальностей уже на первых занятиях начинают знакомство с общенаучной и специальной лексикой, близкой к их будущей специальности. Профессионально ориентированное опосредованное общение начинается с опорой на общенаучные и научно-популярные тексты, а на продвинутом этапе обучения используются аутентичные тексты по специальности.
К сожалению, незначительное количество часов, отводимых на аудиторные занятия (согласно учебному плану) повышает роль самостоятельной работы, в том числе с использованием современных электронных средств обучения.
Повсеместное распространение компьютеров и связанных с ними информационных и телекоммуникационных технологий создали новые направления информатизации в деятельности человека практически в любой сфере и образование не является исключением. За последние годы компьютерные  технологии и  электронные средства прочно вошли во все учебные заведения. Современные электронные средства обучения применяются в подготовке студентов, в том числе и иностранному языку.
Для выявления потребности в использовании электронных средств обучения профессионально ориентированному опосредованному общению  было проведено тестирование студентов.  Результат этого тестирования показал следующие преимущества:
  • применение электронных средств обучения повышает интерес студентов к иностранному языку как к учебному предмету;
  • выстраивается связь между иностранным языком и потребностями их будущей профессиональной деятельности;
  • использование электронных средств, способствует освоению новых форм опосредованного общения, отвечающих современным условиям профессионального общения;
  • электронная среда является источником  пользования профессионально ориентированными аутентичными текстами разного уровня сложности;
  • среда создания и обновления профессионально значимых средств учебной деятельности (словарей, таблиц, схем, текстового материала и пр.)
Следует  отметить, что  эффективность электронных средств обучения профессионально ориентированному опосредованному общению заключается во взаимодействии студентов и преподавателя  и  позволяет решать следующие задачи: 
  • индивидуализацию учебного процесса;
  • наглядность;
  • сочетание индивидуальных и групповых форм обучения;
  • интенсификацию познавательной деятельности студентов.
В соответствии  ФГОС профессионально ориентированное опосредованное общение направлено на овладение студентами страноведческими, социокультурными, профессиональными знаниями;  формирование навыков, способствующих профессиональному общению в рамках будущей специальности [Электронный ресурс: режим доступа: http://www.edu.>abitur|act.82|idex/php.-2016].
Обучение профессионально ориентированному опосредованному общению требует от преподавателя максимально использовать оригинальные тексты, хотя они и должны быть «внешне адаптированы», «незримо препарированы тем, что был произведен их выбор, и отобраны те тексты, которые являются доступными по всем основным параметрам сложности: лексике, грамматике, композиционной организованности и полиграфическому оформлению» [Серова, 1986, с. 143-146].
Электронные средства обучения стали соединяющим звеном между преподавателем и студентами, т.к. применение современных технологий в обучении профессионально ориентированному опосредованному общению и привело к необходимости разработки типовых учебных материалов.  Эти учебные материалы делятся на следующие группы:
  • создаваемым преподавателем, современные технологии служат посредником в их реализации; 
  • непосредственно электронные средства обучения, т.е. учебные материалы: тексты, упражнения, используемые в учебном процессе и хранящиеся в отдельном файле; 
  • создаваемые самими студентами, выполненные задания упражнений, переводы профессиональных текстов, письменные работы, эссе, которые они оправляют преподавателю. 
Как уже отмечалось выше, электронные средства обучения  глубоко вошли в систему Российского образования. Многие высшие учебные заведения страны стремительно переходят от традиционных методов обучения к дистанционным, с использованием современных технологий. Российский государственный социальный университет также вводит электронное обучение  по дисциплинам, преподаваемым в вузе и иностранный язык не исключение. Профессорско-преподавательским составом кафедры иностранных языков лингвистического факультета частично разработаны и разрабатываются электронные контенты по иностранному языку, иностранному языку в профессиональной сфере, деловому иностранному языку, второму иностранному языку. С 2016/2017 учебного года, разработанный электронный контент – иностранный язык в профессиональной сфере (Юриспруденция) используется в учебном процессе.
Электронный контент состоит из аутентичных текстов, современных доступных источников информации по изучаемым темам, что даёт возможность не только совершенствовать навыки профессионально ориентированного опосредованного общения, но и расширить кругозор в области юриспруденции, в целом. В пособии раскрыты основные понятия, обоснована важность изучения данной учебной дисциплины, рассматриваются основы делового общения. Курс составлен по тематическому принципу. В качестве приложения к каждому уроку подобран учебный материал с разработанными заданиями. Материал каждого урока направлен на поэтапное усвоение темы и состоит из следующих частей:
  • Vocabulary: (Список слов и лексические упражнения)
  • Reading (Текст, для чтения с лексико-грамматическими упражнениями, направленными на тренировку и закрепление материала)
  • Сommunicaion (Задания на развитие коммуникативных способностей студентов)
  • Writing (Творческие задания на развитие письменной речи, такие как написать официальное письмо, статью и т.д.).
Весь материал в своей совокупности способствует развитию навыков профессионально ориентированного опосредованного общения, вести дискуссии, проводить конференции и участвовать в них, проводить исследования в области будущей профессии, составлять официальные письма. Через организованные таким образом модули происходит управляемый процесс переключения внимания со способа выполнения конкретного речевого действия на результат, на содержание читаемого.
Цель разработки данного электронного контента, заключается в том, чтобы научить студентов самостоятельно извлекать иноязычную информацию по профессиональной тематике независимо от местонахождения, т.е. дистанционно [Гализина, 1998, с.159].
Из всего вышеизложенного, следует отметить некоторые достоинства  электронного обучения иноязычному профессионально ориентированному опосредованному общению:
  • гибкость структуры построения электронного контента;
  • самоконтроль усвоения знаний студентами;
  • при значительном сокращении учебного времени студенты успевают получить определенные знания, навыки и умения в своей предметной области.
Обучения профессионально ориентированному опосредованному общения с использованием электронных средств  является относительно новым и одновременно настораживает и привлекает. Следует отметить, что данный вид обучение отличается от традиционного и представляет собой процесс, при котором преподаватель и обучающиеся разделены пространством и временем, но имеют возможность осуществлять обмен различного рода информацией (учебной, организационной, административной, неформальной и др.) на расстоянии посредством современных информационно-коммуникативных средств» [Зайченко, 2004, с. 24].
В данной статье мы рассмотрели всевозможные преимущества электронных средств в обучении профессионально ориентированному опосредованному общению студентов неязыковых специальностей. Но, наряду с положительными моментами,  всегда всплывают и недостатки. В чем же они заключаются?
  • Трудности для самих студентов в процессе обучения, т.е. не все смогут легко выполнить определенную учебно-познавательную деятельность и приобрести соответствующие знания, умения и навыки.
  • Отсутствие помощи преподавателя и психологической поддержки.
  • Преподаватель не видит непосредственно ход выполнения заданий и, следовательно, результат оценивания знаний не является достаточно объективным [Гализина, 2016. с. 141-148].
Несмотря на то, что многие зарубежные и российские вузы отмечают некоторую негативную сторону использования электронных средств в процессе  обучения, они всё равно стремительно внедряются в образовательную среду. Современная педагогическая школа стоит на  пути совершенствования и развития методик обучения с применением современных информационных технологий.
Таким образом, модернизация системы подготовки студентов неязыковых вузов по иностранному языку, направлена на повышение уровня владения языком  специальности и должна осуществляться с учетом мировых тенденций развития высшего образования. Использование электронных средств обучения профессионально ориентированному опосредованному общению повышает эффективность на всех этапах формирования данного вида общения, открывает  новые возможности с целью развития личности студента, способной участвовать в межкультурной коммуникации.

Литература:
  • Гализина Е.Г. Лингводидактические особенности формирования навыков профессионально-ориентированного чтения на английском языке (грамматический аспект): дис. … канд. пед. наук. Воронеж., 1998. С. 68-70.
  • Гализина Е.Г. Язык, литература и культура как грани межкультурного общения //Преимущества и недостатки дистанционного обучения студентов неязыковых специальностей: материалы второго международного научного семинара (Чехия, Австрия 24-30 апр. 2016г.). Пльзень: Западночешский университет, 2016. С. 141-148.
  •   Зайченко Т.П. Основы дистанционного обучения: Теоретико-практический базис: Учебное пособие. М., 2004. С. 20-24. 5.
  •   Серова Т.С. Профессионально-ориентированное чтение как компонент профессиональной деятельности и его основные функции // Виды речевой деятельности в системе профессионально-ориентированного обучения иностранному языку. 1986. С. 143-146.
  •   Федеральный государственный образовательный стандарт высшего образования (ФГОС ВО) нового поколения. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.edu.>abitur|act.82|idex/php. (дата обращения 15.04.2016).

39
Бычкова Т.В.
Российский государственный социальный университет
e-mail: tatuana-3V@yandex.ru

ОБУЧЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ КОММУНИКАЦИИ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

Аннотация: в работе рассмотрены вопросы создания пособия по английскому языку «The Basics  of Economics. Профессиональный английский: Основы экономики» для направления подготовки «Экономика». Учебное пособие базируется на гуманистическом подходе к процессу обучения и концепции личностно-ориентированного обучения. Учебный материал построен с учетом теории поэтапного формирования умственных действии, имеет  практическую направленность и используется для обучения студентов профессионально ориентированной коммуникации. В его основе лежит коммуникативно-функциональный подход к подбору и структуре материала. Многоуровневое построение пособия реализует общедидактический принцип «от простого к сложному» и создает оптимальные условия для выполнения поставленных задач.
Ключевые слова: профессионально-ориентированная коммуникация, гуманистический подход, коммуникативно-функциональный подход.

TEACHING PROFESSIONALLY ORIENTED COMMUNICATION IN ENGLISH

Abstract. The article is devoted to issues of developing the professionally oriented course book “The Basics  of Economics”. Professional English” for teaching English to students in the field of Economics. The course book is based on humanistic approach to teaching process and concept of person oriented education. Teaching materials are structured in accordance with the theory of stage-wise formation of mental activities. It is a modern practical course book for teaching students professionally oriented communication.  It is based on communicative functional approach to selection and structuring educational materials.  Common didactic principle “from simple to difficult” is accomplished in multy-layer structure of the course book which provides for successful realization of its tasks and goals.
Keywords: professionally based communication, humanistic approach communicative functional approach.

Отличительной особенностью современной образовательной среды является повышение роли английского языка как средства международного и  межкультурного общения между специалистами разных стран в условиях глобализации, которую следует понимать как процесс интернационализации в культурной, социальной, политической, научной, технической, финансовой, экономической сферах жизни современного мира. Владение английским языком – потребность современной промышленности, техники и науки. «Небывалый спрос потребовал небывалого предложения» [Тер-Минасова, 2000, с. 25]. В мире наблюдается небывалое перемещение народов и смешение языков. Бурно развивается межкультурный обмен. Основная профессиональная коммуникация осуществляется на английском языке.
В соответствии с Законом об образовании РФ профессионально образование предусматривает «приобретение обучающимися в процессе освоения основных профессиональных образовательных программ знаний, умений, навыков и формирование компетенции определенных уровня и объема, позволяющих вести профессиональную деятельность в определенной сфере и (или) выполнять работу по конкретным профессии или специальности» [Федеральный закон РФ «Об образовании в Российской Федерации №273-ФЗ, Ст. 2].
С учетом потребностей общества в подготовке специалиста, изучившего английский язык в объеме, обеспечивающим профессиональное общение в сфере экономики, в 2015 году на кафедре Иностранных языков для неязыковых факультетов в формате учебно-методического комплекса для студентов 2 курса, обучающихся по направлению подготовки 38.03.01 «Экономика» было выпущено пособие «The Basics of Economics. Профессиональный английский: Основы экономики» [Бычкова, Лопатинская, 2015]. Это дополненное и переработанное издание учебного пособия этих же авторов «Английский язык для специальных целей», опубликованного в 2013 году [Бычкова, Лопатинская, 2013]. Профессионально направленное изучение иностранного языка осуществляется на втором курсе Российского государственного социального университета в рамках второго модуля Федерального государственного образовательного стандарта, который следует за модулем первого кура, основным.
В пособиях подобного рода ставятся задачи  скорректировать навыки и умения, сформированные в основной школе, далее развить их применительно к требованиям международных стандартов и «подготовить высококвалифицированного специалиста для соответствующей области хозяйственной деятельности, обладающего конкурентоспособными характеристиками на рынке труда» [Бычкова, 2012, с. 395]. Еще одной задачей данного пособия является подготовка  вузовского специалиста как широко образованного человека, имеющего фундаментальную подготовку» [Тер-Минасова, 2000, с. 27].
Структурно пособие состоит из двух разделов. В соответствии с мировой практикой составления учебников по иностранному языку в первый раздел вошли двенадцать уроков. Поскольку обучение профессионально-ориентированному английскому языку реализуется в условиях отсутствия языковой среды, в пособии используются аутентичные текстовые материалы. Оригинальные неадаптированные тексты имитируют естественную речевую ситуацию общения. Учебный материал построен с учетом «теории поэтапного формирования умственных действии» [Гальперин, 1966, с. С 236-278].
На основе ее интерпретации авторы соотнесли этапы формирования лексико-грамматических навыков профессиональной коммуникации с теми характеристиками, которые превращают речевое действие в навык. Преимуществом такого соотнесения является частота повторений лексико-грамматического материала и предполагает не только его количество, но и качественный разнородный состав, т.е. формирование профессиональной коммуникации осуществляется в различных ситуациях, подчиненных одной общей теме «Экономика». В  тексте каждого раздела рассматривается одно явление в области экономики.
   Unit 1. The Science of Economics
   Unit 2.  What are Microeconomics and Macroeconomics?
   Unit 3.  The Law of Demand
   Unit 4.  The Traditional Economy
   Unit 5.  The Market Economy
   Unit 6.  The Planned Economy
   Unit 7.  The Mixed Economy
   Unit 8.  Costs and Supply
   Unit 9.  Market Structure and Competition
   Unit 10. Monopoly
   Unit 11.  The Labour Market
   Unit 12.  Division of Labour
Учебный материал пособия ориентирован на обучающегося и процесс обучения. Студенты изучают английский язык для последующего общения в профессиональных ситуациях, чтения научной литературы, участия в конференциях. Лексические явления, с которыми будущие специалисты столкнутся в своей профессиональной деятельности скомпилированы в поурочный послетекстовый словарь. В конце пособия в алфавитном порядке расположен общий словарь. Подобный подход обеспечивает высокую усвояемость лексики по специальности.  О целесообразности и эффективности подобной подачи лексических единиц пишут В.В. Авдеева и Н.М. Лизунова [Авдеева, Лизунова 2006, с.37]
Во второй раздел вошли оригинальные тексты и статьи по темам: Economic Security, Management, Finance and Credit, Commerce, International Economics. Эти аутентичные материалы используются для реферирования и перевода в сфере деловых отношений. При необходимости по ссылке на электронный ресурс можно дополнительно получить доступ к публикациям по нужной проблеме.
Перечисленные выше темы учитывают рекомендации Факультета экономики РГСУ по компиляции аутентичных текстов. Авторы пособия разделяют мнение Медведевой С.В., согласно которому при разработке пособия по английскому языку для специальных целей необходимы «учебные материалы, способствующие углублению познаний студентов, стимулирующие их мыслительную деятельность и помогающие формировать профессионально значимые для обучаемых знания и умения» [Медведева, 2006, с. 202]. Будущий специалист, обучающийся профессионально ориентированному  английскому языку, обогащается новыми знаниями на аутентичном материале,  и таким образом происходит дальнейшее «развитие личности учащегося посредством иностранного языка» [Пассов, 2015, Т. 1, с. 247].
Материал первой части пособия предназначен как для аудиторной, так и для самостоятельной работы, вторая часть пособия может использоваться для самостоятельной работы обучаемого. В пособии есть таблица для самооценки знаний.
Е. И Пассов, российский лингвист, специалист в области методики иноязычного образования, рекомендует последовательно и целенаправленно организовывать работу с учебным материалом, в пределах учебника разбивать урок на несколько компонентов и их блоков. По мнению автора, в эффективном учебнике «упражнения и блоки соотносятся со стадиями усвоения материала – стадиями формирования навыков и стадиями развития умения: на каждой стадии для достижения какой-то частной подчиненной задачи используется блок упражнений, доза материала, подлежащая усвоению» [Пассов, 2015, Т. 2, с. 48].
Эти рекомендации Е.И. Пассова были взяты за основу при  разработке структуры учебного пособия. Многоуровневое построение пособия реализует общедидактический принцип «от простого к сложному» и создает условия для выполнения поставленной задачи – обучение профессиональному иностранному языку. Одновременно в рамках гуманистического подхода к процессу обучения происходит динамичное развитие личности обучаемого [Мильруд, 2005, с. 18]. 
В пособии «The Basics  of Economics. Профессиональный английский: Основы экономики» работа с аутентичными текстами организуется в виде двух блоков из некоммуникативных и коммуникативных упражнений. Упражнения некоммуникативного типа в лексическом блоке: подстановочные, имитационные, комбинационные, трансформационные, конструктивные - направлены на усвоение лексического материала по теме урока. Упражнения в переводе в блоке на завершающем этапе используются как средство контроля. Коммуникативные (речевые) упражнения: респонсивные, ситуативные, репродуктивные – в коммуникативной ситуации блока способствуют порождению речи и ее восприятию. Они имитируют профессиональное общение по данной теме. Коммуникативные языковые навыки способствуют эффективному общению в деловой среде [Медведева, 2006, с. 200]. Эффективность профессиональной коммуникации обусловлена достижением тех целей, которые поставлены перед участниками общения в данной коммуникативной ситуации [Медведева, 2006, с. 201].
Для того чтобы научить вузовского специалиста владеть английским языком «на определенном уровне», нужно поставить «чисто прикладную и узкоспециальную задачу» [Тер-Минасова, 2000, с. 27] и обучить будущих специалистов в области экономики и менеджмента языку экономических текстов, обеспечить возможность понять и передать информацию. Обстановку реального общения можно создавать во время реферирования информации на английском языке, обсуждения в аудитории по заданной теме, в процессе проведения научных дискуссий на английском языке по выбору студентов, разыгрывания ролевых игр, выполнения презентаций.
Поле прохождения курса, в конце четвертого семестра, авторами пособия было проведен опрос студентов двух групп, обучавшихся по пособию. Опрос проводился в форме анкетирования 53х студентов 2 курса Экономического факультета РГСУ. Анкетирование носило анонимный характер. Статистические данные по результатам обработки анкет обучающихся были внесены в протокол анкетирования с целью их процентной обработки. Целью анкетирования явилось выявление общей удовлетворенности результатами формирования навыков коммуникации на английском языке по специальности со стороны студентов.
В анкету были включены следующие вопросы:
  • Какие темы пособия вызвали у Вас наибольший интерес?
  • Какие темы, которые Вы считаете важными, отсутствовали в пособии?
  • Насколько эффективна двухуровневая структура пособия?
  • Насколько комфортна для Вас подача лексико-грамматического материала в виде рабочей тетради?
  • Оцените полезность заданий для самостоятельной работы.
Анализ анкет позволил зафиксировать:
  • Все темы пособия вызвали интерес у 90,6%, и лишь 5 студентов (9,6% от общего числа опрошенных) посчитали тему 12 (Division of Labour) менее интересной, на фоне остальных представленных тем.  Студенты отметили, что им импонирует характер ранжирования материалов (1 уровень – узкотематические аутентичные; 2 уровень – аутентичные материалы более широкой тематики и профессиональные ситуации их развертывания).
  • 90,6% студентов оказались удовлетворены подбором тем в пособии, тогда как 9.6% (5 студентов) порекомендовали включить в пособие тему “Commercial Security”.
  • Все 53 студента (100 % опрошенных) положительно оценили структуру пособия.
  • 10 студентов (10,3 % опрошенных) отметили необходимость технического редактирования (увеличения свободного пространства для вписывания ответов) структуры рабочей тетради.
  • Все 100 % участников исследования положительно оценили блок заданий для самостоятельной работы обучающихся .
Результаты анкетирования, комментарии, указанные в анкете, будут использованы авторами для модернизации пособия.

Литература:
  • Авдеева В.В. Лизунова Н.М. Совершенствование языковой подготовки МЭО // Современные теории и методы обучения иностранным языкам: материалы второй междунар. науч. практ. конф. «Языки мира и мир языка». М.: Экзамен (Электросталь: Книжная фабрика № 1). 2006. С. 31-37.
  • Бычкова Т.В., Лопатинская В.В. Английский язык для специальных целей: учеб. Пособие. М.: Издательство РГСУ. 2013. 80 с.
  • Бычкова Т.В., Лопатинская В.В. Professional English: The Basics of Economics. Профессиональный английский: Основы экономики: учебное пособие. М.: ТрансАрт. 2015. 166 с.
  • Бычкова Т.В. Опыт разработки УМК по английскому языку для студентов экономистов на кафедре иностранных языков для неязыковых факультетов РГСУ // Социальное образование в условиях интеграции России в мировое образовательное пространство: Сборник материалов ХII Всероссийского социально-педагогического конгресса. М.: РГСУ. 2012. С. 395-396.
  • Гальперин П.Я. Психология мышления и учение о поэтапном формировании умственных действий// Исследования мышления в советской психологии: Сб. статей. Отв. ред. Шорохова Е.В. М.: Наука. 1966. С 236-278.
  • Медведева С.В. Междисциплинарный подход к обучению иностранным языкам (на примере преподавания делового английского) // Современные теории и методы обучения иностранным языкам: материалы второй междунар. науч. практ. конф. «Языки мира и мир языка». М.: Экзамен (Электросталь: Книжная фабрика № 1). 2006. C. 198-200.
  • Медведева С.В. Коммуникативный метод // Современные теории и методы обучения иностранным языкам: материалы второй междунар. науч. практ. конф. «Языки мира и мир языка». М.: Экзамен (Электросталь: Книжная фабрика № 1). 2006. C. 201-204.
  • Мильруд Р.П. Методика преподавания английского языка. English Teaching Methodolody: учеб. пособие для вузов. М.: Дрофа. 2005. 253 с.
  • Пассов Е.И. Теория методики. Иноязычное образование: организация управления. Кн. 8.41. Елец: МУП Типография г. Ельца. 2015. Т. 1. 548 с.
  • Пассов Е.И. Теория методики. Иноязычное образование: организация управления. Кн. 8.41. Елец: МУП Типография г. Ельца. 2015. Т. 2. 478 с.
  • Тер-Минасова С.Н. Язык и межкультурная коммуникация. М.: Слово. 2000. 262 с.
  • Федеральный закон РФ «Об образовании в Российской Федерации №273-ФЗ, Ст. 2. Электронный ресурс: режим доступа: http://www.federalniy-zakon.ru/zakon-ob-obrazovanii-rf-poslednyy-redakciya-2015/

40
Барышников А.Ф.
доцент

ЛЕКСИКОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРЕПОДАВАНИЯ ПРАКТИЧЕСКОГО КУРСА ОБЩЕГО ПЕРЕВОДА ПЕРСИДСКОГО ЯЗЫКА

Аннотация. В данной статье рассматривается проблема учета специфики словарного состава персидского языка при преподавании практического курса перевода. Определяющим фактором при трансформациях на лексическом уровне является семантическая характеристика слова. Контекст определяет выбор значения слова при переводе. Без знания иранских реалий, их лексической формы невозможно добиться адекватности перевода. Опора на многосторонние языковые знания предопределяет достижение целей обучения переводу и практического перевода.
Ключевые слова: семантическая характеристика слова, полисемия, синонимия и антонимия, трансформация на лексическом уровне, контекст, устойчивые словосочетания, иранские реалии, языковые знания.


Abstract. The article discusses the problem of specific character of the Persian language vocabulary in teaching of translation practical course. The key determinant in the lexical level transformation is word semantic characteristics. The context determines the choice of the word meaning in the translation. It is not possible to achieve adequate translation without knowledge of the Iranian realities, their lexical forms. Multilateral linguistic knowledge determines the objectives of translation training and practical translation.
Keywords: word semantic characteristics, polysemy, synonyms and antonyms, lexical level transformation, context, established collocation, Iranian realities, linguistic knowledge.


В нашей предыдущей публикации «Грамматический аспект преподавания практического курса общего перевода персидского языка» мы осознанно ограничили предмет нашего рассмотрения только рамками грамматических характеристик (включая и морфологию, и синтаксис) тех процессов, которые происходят при обучении переводу и при практическом переводе. По сути дела, речь шла о переводческих трансформациях на грамматическом уровне в паре «русский-язык – персидский язык». При этом мы отдавали себе отчет в том, что в языке, как и в его реализации в речи, все настолько взаимосвязано и взаимозависимо, что выделение какой-либо одной стороны, одной функции, одного аспекта будет носить в известной мере искусственный и нарочитый характер.
Таким же образом, предпринимая попытку анализировать лексикологический аспект при преподавании практического курса общего перевода персидского языка, мы вынуждены соблюдать границы лексикологических характеристик слова, пренебрегая теми же морфологическими свойствами. В противном случае перед нами разверзнется бесконечное тематическое пространство, которое не уложится и в монографии.
Многие именитые лингвисты занимались исследованиями процесса перевода на лексическом уровне (Л.С. Бархударов, А.Д. Швейцер, Я.И. Рецкер, В.Г. Гак, Р.А. Будагов, В.Н. Комиссаров, З.Д. Львовская, А.В. Федоров, Л.К. Латышев). Каждый исследователь стремился «посеять свое зерно», будь то новый термин или новое толкование уже известного факта. Но есть общие моменты, которые их объединяют:
  • предмет изысканий – слово;
  • изучаются трансформации, приемы и способы перевода на лексическом уровне.
Под трансформацией мы понимаем сам процесс и результат этого процесса на лексическом и словосочетательном уровне. Н.К. Гарбовский полагает, что «анализ трансформации как результат переводческой деятельности позволяет нам понять характер переводческого процесса межязыкового преобразования текста и выявить переводческую концепцию. Анализ текста перевода как результата трансформации в сопоставлении с текстом оригинала представляет собой единственную объективную возможность осмысления трансформации как процесса».
Я.И. Рецкер определяет лексические трансформации как «приемы логического мышления, с помощью которых мы раскрываем значение иноязычного слова в контексте и находим его русское соответствие, не совпадающее со словарным». И далее, сущность лексической трансформации, по его мнению, «заключается в замене переводимой лексической единицы словом или сочетанием иной внутренней формы, актуализирующим ту слагаемую иностранного слова (ту сему), которая подлежит реализации в контексте». В.И. Комиссаров считает, что лексические трансформации «описывают формальные и содержательные отношения между словами и словосочетаниями в оригинале и переводе».
В.Т. Гак конкретизирует понятие трансформации: «Как и всякие трансформации переводческие преобразования могут быть троякого рода: они заключаются в перемещении, замене или изменении числа элементов, т.е. в добавлении или опущении компонентов высказывания». Л.С. Бархударов выделяет четыре вида трансформаций на лексическом уровне:
  • перестановка;
  • замена;
  • добавление;
  • опущение.
Указанные трансформации основываются на типичных несоответствиях как по семантике, так и по структуре или уровню: родовое – видовое (курица-  مرغ); однозначность – многозначность (собрание -گردهمائی ); разный стиль (сестра - همشیره); неологизм – историзм (врач - طبیب); свободное значение – связанное значение (небольшие потери – تلفات کم): термин – не термин (масса – وزن); слово – словосочетание (взаимопонимание – حسن تفاهم).
 Обратим внимание на то, что некоторые исследователи не проводят четкую границу между словом и словосочетанием, говоря о трансформациях на лексическом уровне, но не обосновывают такой подход. Мы попытаемся кратко пояснить свое видение такой позиции. Суть в том, что в современных языках такой раздел специальной лексики, как общественно-политическая терминология, во многих случаях представлен на уровне словосочетаний, но словосочетаний устойчивых, а не свободных по своему составу и структуре и, главное, по единству и целостности значения. А такого рода единицы воспринимаются как нечто слитное и соотносимое с фразеологией. «покушение» - ترورجان «резня» - حمله به افراد با اسلحه سرد, «саммит» - ملاقات در سطح عالی , نشست سران کشورها «брифинг» - نشست با خبرنگاران. Именно значение лексической единицы, его содержание востребовано и необходимо в языке и речи, а форма почти всегда будет вторичной. Н.К. Гарбовский называет такого рода явления межязыковой асимметрией. Эта асимметрия представляется вполне естественным проявлением различий в лексико-семантических системах контактирующих языков. Здесь мы видим аналогию на уровне содержания, а не формы. Преподаватели общего перевода должны выделять и разъяснять обучаемым такого рода явления и побуждать обучаемых накапливать активный запас общественно-политической терминологии на уровне устойчивых оборотов.
Никто не станет оспаривать системность языка, но генеральная языковая система включает в себя целые разделы, которые при их анализе также воспринимаются как отдельные системы благодаря своей многоплановости (фонетическая система, лексическая система и т.д.). Более того, слово как наименьшая значимая самостоятельная единица языка, на наш взгляд, также в силу многообразия своих характеристик является системой. Но в любой системе есть элементы определяющие и элементы вспомогательные, второстепенные. Главнейшее и важнейшее свойство слова – это его значение. Именно сематическая составляющая слова и делает его центром всего языкового мироздания. Неслучайно предметом современных лексикологических исследований в большинстве случаев становится семантика слова.
В плане преподавания общего перевода и осуществления практического перевода семантическая сторона слова имеет первостепенное значение, поэтому основное внимание мы обратим на семантическую парадигматику (полисемия, омонимия, синонимия и антонимия). Все процессы взаимодействия двух языков (язык оригинала и язык перевода) идут через слово, с помощью слова. В семантической парадигматике каждого языка наиболее четко проявляется специфика лексической система, без учета которой немыслим адекватный перевод. Это особенно актуально тогда, когда язык оригинала и язык перевода различаются своей типологией. Яркий тому пример – языковая пара «русский и персидский языки».
Казалось бы, при современной развитости такого раздела лексикологии, как лексикография, все, что нам необходимо в целях обучения переводу и практического перевода, мы найдем в словарях. Мы имеем в виду полные переводные словари, составленные по требованиям теории и практики лексикографии сегодняшнего дня. Подобного рода словарем является двухтомный Персидско-русский словарь под редакцией Ю.А. Рубинчика, выдержавший несколько изданий. Ю.А. Рубинчик – разработчик общего корпуса словаря и структуры словарной статьи. На наш взгляд, построение словарной статьи в Персидско-русском словаре представляет собой эталон этого лексикографического элемента. Русская часть в паре языков «русский-персидский» обеспечивается Русско-персидским словарем Г.А. Восканяна, также неоднократно переиздававшимся и пополнявшимся.
Средняя школа не дает навыков работы с переводными двуязычными словарями. Преподаватели перевода вынуждены выполнять и этот пробел в общем образовании наших обучаемых, как и многое другое. Важнейшим моментом в работе со словарем является доскональное знание структуры словарной статьи. Современные развитые языки (к которым мы по праву относим и современный литературный персидский язык) характеризуются богатыми лексико-семантическими системами, что и находит отражение в переводных словарях.
Словарный состав языка – наиболее динамичная его часть, которая буквально каждодневно наполняется новыми лексическими единицами или же обогащается новыми значениями в прежней словесной форме. В основе развития словарного состава языка лежит экстралингвистический фактор. Это расширение знаний человека об окружающем его мире и, соответственно, обеспечение этого процесса средствами языка. Таким образом, многозначность (полисемия) слова – это благоприобретенное свойство слова. Многозначное слово представляет собой совокупность лексико-семантических вариантов, которые составляют смысловую структуру слова. Среди лексико-семантических вариантов слова выделяется инвариант, являющийся основным средством выражения данного понятия. Когда говорят «словарное значение» или «заглавное слово», имеется ввиду инвариант. Все прочие значение многозначного слова в той или иной степени связаны с его словарным значением.
В нашем случае мы видим необходимость определенного анализа построения словарной статьи в Персидско-русском словаре. Естественно, большинство слов персидского языка (вне зависимости от их происхождения – исконно иранские или заимствованные, в первую очередь, арабские), соотносимые со знаменательными частями речи, многозначны. Приведем несколько примеров:
حرارت -
  • теплота, тепло;
  • жар, жара, зной;
  • температура;
  • горячность, возбуждённость, пыл, рвение.
Здесь мы видим, что при определенной логической связи между указанными значениями, значения 3 и 4 будут иметь свою сферу употребления и свою сочетаемость, отличную от словарного значения.
معتبر -
  • авторитетный, уважаемый, почитаемый;
  • заслуживающий доверия, надежный;
  • подлинный, достоверный;
  • кредитоспособный;
  • значительный.
معتبر - арабское страдательное причастие восьмой породы. К слову, арабские причастия, заимствованные в свое время персидским языком, чрезвычайно богаты полисемически, и эта полисемичность, в основном, приобретена ими уже в рамках персидского языка, в котором они выполняют определительную функцию прилагательных и часто субстантивируются. В приведенном примере явно прослеживается синонимичность значений и, по сути дела, это синонимический ряд.
Приведем еще два примера с иными свойствами многозначности.
معتاد -
    • привыкший;
    • привычный, обычный, обыкновенный;
    • акклиматизировавшийся;
    • наркоман;
    • обычай, традиция.
И منسوب -1. относящийся, касающийся, имеющий касательство, причисляемый, приписываемый; 2. родственник. В этих примерах вторая категория значений – субстантивы. Когда происходит явный, разрыв логических связей последующего значения со словарным, а, тем более, если это последующее значение приобретает иную категориальность, то такое явление мы называем семантической омонимией.
Наши обучаемые, работая над переводом персидского текста, часто сталкиваются со сложной семантической структурой слова при поисках нужного значения и испытывают при этом определенные трудности. Обычный выход из сложного положения – использование словарного значения слова, а в результате они видят пометку преподавателя «смысловая неточность». Ошибка заключается в неучете того или иного значения многозначного слова. Эта сочетаемость, т.е. возможность слова вступать в контакт с определенным кругом других слов, определяется «его величеством» контекстом. Контекст диктует подходящий словесный эквивалент.
Я.И. Рецкер отмечал: «Никакой словарь не может предусмотреть все разнообразие контекстуальных значений, реализуемых в речевом потоке, точно так же, как он не может охватить и все разнообразие сочетаний слов». Н.К. Гарбовский подчеркивает: «Взятое изолированно, вне контекста, почти каждое слово в силу своей полисемичной природы предполагает массу толкований. Его реальная жизнь начинается только в речи, в окружении других слов, актуализирующих те из его значений, которые необходимы для формирования смысла». В ряде случаев, исходя из контекста мы вынуждены расширить и без того богатую семантическую структуру слова, находя нужное контекстуальное значение.
Следует обратить внимание на тот факт, что в двух контактирующих языках многозначность в ее конкретных проявлениях различна. Возьмем хрестоматийный пример с понятием «старый». В русском языке это слово обладает широкой сочетаемостью: старая работа, старое время, старая одежда, старый человек, старый друг и т.д. В персидском же языке для каждого из вышеуказанных вариантов существует свои лексические единицы:محل کار سابق، دوران گذشته، لباس کهنه، مرد پیر، دوست قدیم وغیره .
Еще Л.С. Пейсиков утверждал, что «эволюция лексических значений является одним из важнейших путей развития словарного состава языка». И в наши дни лексико-семантический тип словообразования дает нам многочисленные примеры проявления новых значений в прежних словесных формах. Причем происходит это буквально на наших глазах. В течение последнего десятилетия возникли такие значение, как «переговоры; интервью» в слове گفتگو; «изменение политической ситуации» - تحولات; строительство, сооружение (процесс)» - ساخت; простые персидские глаголы, имеющие собственное употребление, выступают как глаголы речи - افزودن، دانستن، خواندن и т.д. Следовательно, обучаемые обязаны ориентироваться на новые частотные значения, значения сегодняшнего дня при работе с современными текстами. Способы обретения словом многозначности мы в данной статье намеренно не рассматриваем.
При выборе одного варианта из нескольких в семантической структуре многозначного слова в ряде случаем определяющее значение имеет языковое чутье, чувство языка. Это свойство относится к природным способностям человека, оно сродни музыкальному слуху. Но длительная и осмысленная работа с оригинальными текстами в известной степени дает возможность развить это качество. Нужно чувствовать, что выражение هئیت بلند پایه - нельзя перевести как «высокопоставленная делегация», а следует предпочесть вариант «представительная делегация». В то же время اشخاص بلند پایه - «высокопоставленные лица».
Омонимия в персидском языке, как и в других языках, представляется явлением незакономерным и не регулируемым какими-то правилами. Этимологические омонимы – это случайно совпавшие по фонетической, а затем и по графической форме слова по мере развития словарного состава языка. Этимологические омонимы не вызывают трудностей в переводе, поскольку изначально различие по значению этих слов обуславливает совершенно различную их сочетаемость. Например, حقه - «шкафчик, ларчик» и  حقه - «фокус, трюк; обман, хитрость, уловка».
Несколько иначе функционируют семантические омонимы, то есть те значения многозначного слова, у которых связь со словарным значением прервалась и это проявляется в различной сочетаемости. Сложность заключается в определении в ряду значений многозначного слова той черты, за которой произошел разрыв указанной связи. Различная категориальная принадлежность не вызывает сомнений в самостоятельности этих значений полисемичного слова. Примеры подобной семантической структуры приведены выше. Когда же значения многозначного слова соотносятся с одной и той же частью речи, то требуется анализ сочетаемости значений слова и самого контекста, в котором актуализируются эти значения. Кстати, семантические омонимы включены в общую словарную статью многозначного слова Персидско-русского словаря, и его авторы, признавая сам факт существования семантических омонимов считают такую структуру словарной статьи техническим моментом. В противном случае, при выделении семантических омонимов в отдельные словарные статьи объем словаря вырос бы значительно. کج - 1) кривой, согнутый; 4) неверный, ошибочный. В этом примере (без промежуточных значений) мы видим, что значения под цифрой 4 будут реализовываться в иных контекстах, чем значения под номером 1. Таким образом, контекст убирает двойное толкование семантических омонимов.
Лексико-семантическое богатство современных развитых языков предопределяет наличие широкой и разветвленной синонимии. Как известно, по объему значения синонимы подразделяются на полные или абсолютные и неполные. Полные синонимы, которых относительно мало, призваны заменять друг друга в аналогичных контекстах. По теории, со временем одни из них должны уйти в прошлое, дав место неологизмам. Но на сегодняшний день мы наблюдаем в персидском языке сосуществование абсолютных синонимов, порожденных двумя основными факторами: засильем арабской лексики и спорадической политикой пуризма, борьбой за чистоту языка.
  • مذاکرات = گفتگو، مختلف = گوناگون، ناطق = سخن گو، تعلیق = برکناری
  • مخصوص = ویژه، کلمه = واژه، واحد = یگان، جریان = روند
Основную массу синонимов в персидском языке составляют неполные синонимы. Предназначение этих синонимов заключается в выражении оттенков высказываемой мысли, что в целом присуще восточным языкам, в которых проявляется созерцательный характер мышления восточных народов. Отсюда красочность, образность, витиеватость восточной речи. При использовании неполных синонимов важно, чтобы их значения не выходили за рамки семантического поля во избежание нарушения смысла и логического соответствия.
При общности какого-либо лексического явления в каждом языке выявляются свои особенности, своя специфика. В персидском языке тавтологией считается употребление одной и той же формы или оборота несколько раз в узком контексте. Этот узус требует использования синонимов. В одной из иранских газет, где речь шла о зарубежной поездке короля Марокко, его титул был представлен тремя словами - ملک، سلطان، پادشاه.
При словообразовании типичным образцом является сложное слово-копулятив, созданное на базе двух синонимов или двух основ одного и того же глагола. 1. بسط و توسعه، بحث و مذاکره، سعی و کوشش، حل و فصل  . 2.رفت  و رو گفتگو، جستجو، شست  وشو . Это способ демонстрации полноты объема значения. Встречаются и слова-дуплеты: رفته رفته، آهسته آهسته، یواش یواش، تن به تن دوش به دوش.
Подбор подходящего синонима не есть механический процесс, поскольку неполные синонимы имеют собственную сферу использования в речи. Показательным примером являются два слова-синонима с одинаковыми словарными значениями صلح دوست и صلح آمیز - «мирный, миролюбивый». Эти единицы представляют собой полуаффиксальные производные слова. А полуаффиксация – способ словообразования, при котором полнозначные имена или глагольные основы, выполняя функцию словообразовательных аффиксов, вместе с тем вносят и свою семантическую долю в общее значение производного слова.
При тщательном анализе словосочетаемости подобных слов обнаруживается, что прилагательные, образованные с помощью именных полуаффиксов, определяют субъект действия, а образованные с помощью глагольных основ – объект действия или само действие. Соответственно, کشورهای صلح دوست - «миролюбивые страны», но سیاست صلح آمیز - «миролюбивая политика». Иное употребление указанных слов ведет к стилистической ошибке.
На использование синонимов в персидском языке влияет и стилистическая характеристика языкового материала. В языке публицистики мы наблюдаем большое число усложненных конструкций, в частности, в глаголах сказуемых. Например, مورد انتقاد قرار دادن  - «подвергать критике». Такого рода лексические единицы Ю.А. Рубинчик относил к моделированным фразеологизмам. В повседневной речи используется глагол-синоним -انتقاد کردن.
При постоянном пополнении словарного состава языка, естественно, пополняются и синонимические ряды. В последние годы возник синонимический ряд جلسه، اجلاس، گردهمائی، همایش، نشست - «собрание, заседание, форум, конференция, встреча (для переговоров)». Это только один из многих примеров обновленных и пополненных синонимических рядов.
Не столь широко в обучении переводу и практике перевода мы встречаемся с явлением антонимии. Но есть прием перевода, называемый антонимичным, когда отрицание переводится как утверждение и наоборот, без утраты смысла высказывания. В персидском оригинале это возможно, когда оборот на персидском языке имеет два отрицания: «следует сказать» - ناگفته نماند (буквально: «нельзя оставить несказанным»). Или обратный вариант, при котором персидская форма утвердительная, а русская отрицательная. فاقد شرایط بودن - «не соответствовать условиям». В этом рамочном глаголе слово فاقد несет в себе отрицательный смысл «не имеющий, лишенный, утраченный». На подобные варианты следует обращать особое внимание обучаемых.
В то же время существует целая группа слов-копулятивов, в которых заключены глагольные основы антонимичных глаголов. رفت و آمد خرید و فروش، گفت و شنود، رفت و برگشت، زد و خرد. Такие слова обладают обобщающим значением и схожи по форме словами-копулятивами, образованными от основ одного и того же глагола, то есть слов с, так сказать, «внутренней синонимией». Подобные лексические единицы закреплены в языке и их значения легко находятся по словарю.
Проблема перевода иранских реалий еще не нашла своего обоснования в современной иранистике. Этот специфический пласт лексических единиц, несомненно, относится к предмету лексикологическому. Это, в первую очередь, государственное устройство, структура органов власти, административное деление страны, структура вооруженных сил и т.д. Постоянно нужно иметь в виду, что все и вся в современном Иране определяется высшим мусульманским духовенством, представители которого, за редким исключением, и занимают верховные посты в руководстве страной. Власть мусульманского духовенства ничем не ограничена и многократно гарантирована особой государственной структурой и полной исламизацией всех сторон жизни иранского общества.
Адекватный перевод иранских реалий возможен только на базе знаний этих реалий. Недостаточно знать только наименование некоего государственного органа, нужно знать его функции и место в структурной иерархии. Только в некоторых случаях мы находим в русском языке соответствующий или близкий по значению эквивалент. Чаще приходится прибегать к дословному или же описательному переводу.
Начнем со слова رهبر в значении «духовный глава, духовный лидер» (по Конституции ИРИ). В последнее время это слово часто не переводится, а транскрибируется «рахбар». Помимо функции религиозного символа Конституция определяет и вполне «земные» функции для этого высшего лица, схожие с функциями президента в странах с неограниченной президентской властью. Когда в контексте речь идет не об Иране, слово رهبر употребляется в значении «глава государства, вождь, лидер» ملاقات رهبران کشورها - «встреча глав государств».
 В Иране действуют органы, стоящие как бы над властью и руководимые самим рахбаром. Это شورای نگهبان - «Совет наблюдателей», который контролирует соответствие принятых парламентом законов нормам ислама, а также отсеивает нежелательных кандидатов во время избирательных кампаний. Кстати, президентские выборы в Иране это انتخابات ریاست جمهوری, а не انتخابات رئیس جمهوری, т.е. называется орган или должности, а не лицо. И انتخابات محلی - «выборы в местные органы власти».
مجلس خبرگان - (буквально «собрание мудрецов, экспертов») имеет в самом тексте Конституции двоякое значение. Первое – это «Конституционное собрание, Собрание по подготовке текста Конституции», и второе в варианте مجلس خبرگان رهبری - «Собрание по выборам нового рахбара». مجمع تشخیص مصلحت نظام перевести возможно только дословно «Коллегия определения интересов строя». Даже текст Конституции не проясняет функции этого органа. В то же время دیوان محاسبات - «Счетная палата» - полная аналогия с соответствующей организацией в Российской Федерации.
Законодательная власть в Иране представлена однопалатным парламентом, называемым مجلس شورای اسلامی - «Собрание исламского совета». Это официальное наименование законодательного органа, часто оно сокращается до одного слова مجلس в соответствующем контексте. В русском варианте приняты термины «иранский парламент» и «иранский меджлис».
По Конституции ИРИ в Иране нет должности премьер-министра. Главой исполнительной власти является президент, по-персидски это رئیس جمهور  или رئیس جمهوری. Какой вариант частотнее, сказать затруднительно. Интересно передается понятие «вице-президент» - معاون اول رئیس جمهور (букв. первый заместитель президента). «Правительство, кабинет министров» - دولت  или هئیت دولت . Следует помнить, что слово دولت имеет еще и значение «государство». Контекст поможет избежать ошибки в переводе.
Названия иранских министерств также отличаются своеобразием, но в большинстве случаев по значению элементов названия министерства и по его функциям можно определить общепринятый эквивалент. وزارت معاون و فلزات  - (букв. министерство месторождений и металлов) – министерство горнодобывающей промышленности, وزارت پست و تلگراف و تلفن  -(букв. министерство почт, телеграфа и телефонной связи) – министерство связи; وزارت جهاد سازندگی - (букв. министерство движения за созидание) – министерство строительства; وزارت راه و ترابری - (букв. министерство путей и перевозок) – министерство транспорта или министерство путей сообщения. Любопытно, что при назывании соответствующих министерств иностранных государств используются другие наименования, зачастую произвольные. Очень часто используемое наименование «министерство иностранных дел» - وزارت امور خارجه (букв. министерство по делам заграницы) – это устойчивое наименование, которое никоим образом нельзя заменить на وزارت امور خارجی, что постоянно делают наши обучаемые. Названия некоторых министерств с учетом исламского характера всего государственного устройства Ирана не имеют аналогов и их следует переводить дословно. Например, وزارت ارشاد اسلامی و فرهنگ - (букв. министерство исламской ориентации и культуры). Слово «культура» в данном случае не имеет никакого отношения к культуре в европейском понимании. По своим функция это – министерство исламской пропаганды. Довольно часто в названия министерств вносятся коррективы.
В наименованиях министерских должностей также проявляется иранская специфика. Если с должностями министров переводческих трудностей не возникает, то следует знать, как обозначать должности заместителей министров. Вариант امور خارجه معاون وزیر встречается все реже, он уступает место обороту خارجه معاون وزارت и даже معاون خارجه. Такого рода явления называются контекстуальным эллипсом, к чему мы вернемся ниже. Как перевести следующий вариант, необходимо знать заранее - معاون اروپا - آمریکای کشور ما «заместитель министра иностранных дел нашей страны по делам Европы и Америки». Должность سرپرست وزارتخانه  в соответствии с текстом Конституции следует трактовать, как «временно исполняющий обязанности министра».
Принадлежность какого-либо официального органа к более крупной административной единице, что в русском языке обозначается как «при», в персидском варианте звучит وابسته به....
В персидском языке при презентации какого-либо официального лица и его должности существует строго определенный порядок следования компонентов указанного оборота. Во всех случаях фамилия официального лица стоит перед названием должности. Исключения крайне редки. Перед фамилией официального лица может быть только воинское звание, слова -مهندس، دکتر и религиозные титулы. Слова دکتر и مهندس должны обязательно переводиться, поскольку в Иране лица, имеющие высшее техническое и гуманитарное образование, пользуется большим уважением и авторитетом в отличие от хорошо известной нам страны. Использование указанных слов перед фамилией – показатель этого уважения и почета. Например, مهندس کیا وزیر معاون و فلزات - «инженер Кия, министр горнодобывающей промышленности».
Религиозные титулы حجت الاسلام، آیت لله، امام и т.п. также предшествуют фамилиям лиц из числа высшего мусульманского духовенства. Они транскрибируются, а не переводятся, поскольку ни в православии, ни в католицизме нет аналогов этим титулам.
Нельзя обойти вниманием такую важную иранскую реалию, как административное деление страны. По действующей Конституции ИРИ территория Ирана подразделяется на روستا(ده)، بخش، شهر، شهرستان، استان. Эти административные единицы примерно соответствуют русским обозначениям «сельский населенный пункт, уезд, город, область, провинция». Но в иранистике принято не переводить, а транскрибировать название «шахрестан» и «остан». Соответственно, главами этих образований являются دهخدار بخش دار، شهردار، فرماندار، استاندار. А администрация всех этих территориальных единиц называется «советами» - شوراها.
Большим своеобразием отличается общая структура вооруженных сил Ирана. Помимо основных вооруженных сил с тремя видами ВС существует параллельная воинская структураسپاه پاسداران انقلاب اسلامی  «Корпус стражей исламской революции (КСИР)», которая также подразделяется на три вида – сухопутные части, ВВС и ВМС. Вся территория страны поделена на зоны ответственности КСИР. В последнее десятилетие оформилась в качестве вооруженной организации еще одна структура بسیج - «басидж», структура подобная народному ополчению. Задачей بسیج является вся «грязная работа» по предотвращению каких-либо недовольств существующим строем на местах. Слово بسیج употребляется и в своем прямом значении «мобилизация». Таким образом, существование исламского строя в Иране гарантировано до всемирного Апокалипсиса.
Поскольку в процессе преподавания перевода частотным языковым материалом является иранская пресса, то обучаемым необходимо знать основные термины, относящиеся к средствам массовой информации. Когда мы встречаем оборот صدا و سیمای جمهوری اسلامی ایران, то это не обозначение самих СМИ, а название государственной организации, контролирующей СМИ. Это – «Радио и Телевидение ИРИ». Сами средства массовой информации называются  رسانهها, ранее было رسانههای گروهی  и رسانههای خبری. Термин مطبوعات обозначает «печатные средства массовой информации, пресса, печать». В газетных материалах какую-либо информацию могут предварять указания на источник سرویس سیاسی، سرویس اقتصادی. Это не что иное, как рубрикация в самой газете, т.е. «отдел политической информации», «отдел экономической информации». Оборот خبرنگار اعزامی следует понимать, как «наш специальный корреспондент».
Самым крупным информационным органом является информационное агентство خبرگزاری. Основное иранское информационное агентство, которое недавно приобрело статус государственного, называется خبرگزار جمهوری اسلامی ایران, сокращенно ایرنا. В контексте встречается термин مرکز خبری. Это «информационный центр или корпункт».
Помимо оборотов, выражающих иранские реалии и объединенных тематически, встречаются разрозненные речения, без предварительного знания смысла которых невозможен их перевод, поскольку дословный перевод здесь будет недостаточен. Они переводятся по смыслу, скрытому словесной оболочкой. Несколько примеров такого рода речений: جنگ تحمیلی (букв. навязанная война) – ирано-иранская война 80-х годов прошлого века; شیطان بزرگ (букв. большой сатана) – США; رژیم اشغال قدس (букв. режим оккупации святыни) – Израиль; سازمان هلال احمر – организация Красного Полумесяца (отделения Международного Красного Креста в исламских государствах).
При работе с текстами, содержащими какие-либо иранские реалии, изменяется сама классическая цель перевода «переведу, узнаю» на прямо противоположную «если знаю, то переведу». Непреложной обязанностью преподавателя перевода является понуждение обучаемых к составлению списка иранских реалий с их смысловым переводом с целью заучивания этого списка и уже на основе этих знаний безошибочного перевода реалий. Нас могут обвинить в школярстве, в пренебрежении современными методиками, но иного пути к пониманию и переводу иранских реалий просто не существует.
С явлением контекстуального эллипса мы встречаемся чаще всего при переводе сложных прецизионных оборотов. В начале некоего информационного материала используется полная форма сложного прецизионного оборота, затем по мере изложения информации этот оборот претерпевает сокращение, но его содержание понятно, поскольку он уже упоминался. Здесь действует практическое правило перевода – «переводя последующее, помни о предыдущем».
Именно сложные обороты, выражающие реалии, подвергаются воздействию контекстуального эллипса. В ряде случаев сокращенная форма закрепляется и в дальнейшем функционирует как самостоятельная единица. Например: سازمان ملل متحد – ООН, далее в тексте ملل متحد. В статье о КСИР первое упоминание этой военной структуры дается полностью, затем остается одно слово سپاه = سپاه پاسداران انقلاب اسلامی. Вместо полного названия иранского парламента مجلس شورای اسلامی используется только مجلس.
Примерами закрепленности в качестве самостоятельных оборотов являются روابط عمومی (букв. общие связи) – «пресс-служба» какого-либо министерства или иной организации. Полная формаاداره کل فرهنگ و روابط عمومی - «отдел (управление, департамент) по связям с общественностью». Как пример, روابط عمومی وزارت بازرگانی – «пресс-служба министерства торговли». Или اجلاس مشترک (букв. совместная сессия) – производное от اجلاس کمیسیون مشترک همکاری اقتصادی و فنی «сессия совместной комиссии по экономическому и техническому сотрудничеству». При экономическом сотрудничестве двух государств обязательно создается совместный орган, курирующий это сотрудничество, и периодически проходят сессии этого органа. При первой встрече с подобными оборотами обучаемые теряются и допускают смысловые ошибки в переводе. В словарях эти обороты не закреплены, поскольку они контекстуальны, и только предварительное знание их значения поможет осуществить адекватный перевод.
Построение персидской фразы подчас таково, что при дословном переводе на русский язык неизбежно возникают стилистические погрешности. وزیر الهام روز دوشنبه در نشست هفتگی خود با خبرنگاران سیاست ایران را صلح و عدالت .خواند  Дословный перевод фразы следующий: «Господин Эльхам в понедельник на своем еженедельном брифинге назвал политику Ирана миром и справедливостью». Несомненно, здесь требуется, так сказать, стилистическая шлифовка русского перевода. Возможные варианты: «… назвал политику Ирана политикой мира и справедливости» или «…назвал политику Ирана миролюбивой и справедливой». Такого рода действия при переводе называются логическим расширением понятия или компенсацией. Еще один подтверждающий пример: نخست وزیر بر گسترش روابط دو جانبه تاکید کرد (букв. Премьер-министр подтвердил развитие двусторонних отношений»). И здесь требуется логическое расширение понятия. Стилистически верный вариант будет звучать следующим образ

41
Балканов И.В.
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
e-mail: i-balkanov@mail.ru

МИКРОСТРУКТУРА ДВУЯЗЫЧНОГО СЛОВАРЯ

Аннотация. В статье предпринимается анализ микроструктуры двуязычного словаря, рассматриваются составные части словарной статьи (гнезда), изучаются проблемы семантизации и филиации с целью выявления общих тенденций и закономерностей теоретической и практической лексикографии. Проанализировав обязательные и вариативные компоненты микроструктуры различных типов двуязычных словарей, автор приходит к выводу о том, что словарная статья (гнездо) строится исходя из значений лексической единицы входного языка и состоит из следующих частей (компонентов): заглавное слово; фонетическая и грамматическая информация; упорядоченная система переводных эквивалентов; независимые фразеологические обороты и примеры.  При составлении словаря лексикограф самостоятельно принимает решение о включении в текст словарной статьи (гнезда) грамматической, фонетической, стилистической, фразеологической и экстралингвистической информации о вокабуле, а также примеров.  Полное или частичное отсутствие такой информации в отраслевых словарях объясняется стремлением составителя к экономии места, необходимостью включения в корпус максимального числа специальных лексических единиц. Это делает отраслевые словари зависимыми от общего переводного словаря, что усложняет работу пользователя, особенно неподготовленного, и требует использования дополнительных источников информации. Автор делает вывод о том, что каждый переводной словарь разрабатывается под конкретный тип пользователя, что не только объясняет лексикографические решения, принимаемые составителем на различных этапах работы, но и доказывает возможность существования различных подходов к формированию структуры словарной статьи (гнезда), а также оставляет за лексикографом право выбора одного из трех способов упорядочивания системы значений и оттенков значений и позволяет использовать субъективный, или авторский, подход к решению проблем филиации и семантизации.
Ключевые слова: микроструктура словаря, словарная статья, семантизация, филиация.


MICROSTRUCTURE OF A BILINGUAL DICTIONARY

Abstract. The article analyzes the microstructure of a bilingual dictionary, discusses the components of a dictionary entry, and investigates into the problems of semantization and filiation in order to identify common trends of theoretical and practical lexicography. Upon analyzing binding and variable components of the microstructure of different types of bilingual dictionaries the author concludes that the structure of a dictionary entry depends on the meanings of a lexical unit of the source language and consists of the following components: headword; phonetic and grammatical information; the system of translation equivalents; phraseology and examples. When compiling his dictionary a lexicographer independently decides on whether to include grammatical, phonetic, stylistic, phraseological and extra linguistic information in the dictionary entry. Such information is fully or partially absent in specialized dictionaries due to the need for space and the necessity to include in the dictionary as many special lexical units as possible, which makes any specialized dictionaries dependent on general bilingual dictionaries. It also complicates the work of a user, especially of the unprepared one, and requires the use of additional sources of information. The author concludes that each translation dictionary is designed for a specific user. It explains lexicographical decisions taken by the compiler at various stages of the dictionary making process, proves the variety of approaches to the structure of the entry and allows lexicographers choose one of the three ways to the organization of the system of meanings and use a subjective, or architectural, approach to the problems of filiation and semantization.
Key words: microstructure of a dictionary, dictionary entry, semantization, semantic filiation.

Принципы организации словаря и соотношения его частей называют структурой словаря, а для двуязычной лексикографии особенное значение имеют мега-, макро- и микроструктура.
Предмет нашего исследования – микроструктура двуязычного словаря, или структура словарной статьи (словарного гнезда).
Микроструктура словаря – это структура словарной статьи. Любая словарная статья двуязычного словаря начинается с заглавного слова (вокабулы), выделенного полужирным шрифтом, и включает в себя его эквиваленты, а также различные пометы, содержащие грамматическую, фонетическую, стилистическую и экстралингвистическую информацию.
Словарная статья строится исходя из значений лексической единицы входного языка, которые раскрываются путем подбора эквивалентов на выходном языке.
Мы рассмотрим порядок отношения различных компонентов микроструктуры между собой, а также уделим внимание двум наиболее острым вопросам современной лексикографии – проблемам семантизации и филиации.
Заглавное (реестровое, черное) слово, или вокабула, является центром и основой словарной статьи (гнезда). Именно к нему подбираются устойчивые и производные словосочетания и фразеологические обороты, а также их эквиваленты, которые и образуют текст словарной статьи.
В общих двуязычных словарях после заглавного обычно следует фонетическая транскрипция (в квадратных скобках или с помощью знака ударения) и грамматические пометы, указывающие на принадлежность лексической единицы к определенной части речи, или лексико-грамматическому разряду, или на определенную грамматическую форму данной единицы. Однако в отраслевых (специальных) переводных словарях фонетическая информация о вокабуле чаще всего отсутствует:
  • accuse [ə'kjuːz] v обвинять [Мюллер, 2014] – общий англо-русский словарь, фонетическая информация представлена в форме транскрипции, грамматическая – в форме пометы «v», указывающей на то, что вокабула «accuse» является глаголом;
  • infirmary США лазарет [Судзиловский, 1960] – специальный (военный) англо-русский словарь, фонетическая и грамматическая информация в тексте словарной статьи отсутствуют;
  • Feindbeurteilung f оценка (передвижения) противника [Парпаров, 1964]  – специальный (военный) немецко-русский словарь, фонетическая информация в тексте словарной статьи отсутствует; грамматическая информация представлена в форме пометы «f», указывающей на грамматическую форму – род имени существительного.
Для англо-русских переводных словарей характерны указания на следующие лексико-грамматические разряды (на примере словарей И.Р. Гальперина и В.К. Мюллера): имя существительное (n), имя прилагательное (adj), глагол (v), наречие (adv), причастие (part), междометие (int), союз (cj) и предлог (prep). Это объясняется тем, что «классификация словарного состава английского языка, как, впрочем, многих других языков, по частям речи является общепризнанной» [Большой англо-русский словарь, 1972, с. 13]. Однако лексикограф должен помнить о том, что в ряде языков определенные части речи нередко выступают в синтаксической функции других частей речи.
Общепризнанное деление на лексико-грамматические разряды упрощает работу со словарем и дает пользователю информацию о морфологических особенностях и синтаксических функциях лексической единицы входного языка.
В общих и полных двуязычных словарях могут встречаться пометы, указывающие на грамматическую форму того или иного слова: множественное число имени существительного (pl), род (f, m ,n), повелительное наклонение (imp), неопределенная форма глагола (inf), и т.д. Объем и содержание грамматических помет во многом зависят от специфики и особенностей грамматического строя того или иного языка.
После фонетической и грамматической информации в словарной статье располагаются пометы, характеризующие сферу применения, эмоционально-экспрессивную окраску или указывающие на заимствование из другого языка:
  • activate ['æktɪveɪt] v хим. активировать [Мюллер, 2014] – помета «хим» из общего англо-русского словаря указывает на то, что данный термин используется в химии;
  • bull прост цель; мишень; аврал, приборка; наведение «марафета» [Судзиловский, 1968] – помета «прост» из англо-русского военного словаря указывает на то, что данный термин является просторечным и характеризуется отрицательной эмоциональной окраской с оттенками грубой фамильярности, насмешки или даже язвительной иронии;
  • stalag нем лагерь для военнопленных [Судзиловский, 1968] – помета «нем» из англо-русского военного словаря указывает на заимствование из немецкого языка.
    После помет располагаются эквиваленты выходного языка, раскрывающие каждое из значений заглавного слова. В данном случае лексикограф сталкивается с проблемами филиации (членения слова на значения) и семантизации (указанием на выделяемые значения или оттенки).
И.Р. Гальперин указывает на то, что «значения располагаются по употребительности с учетом их логических связей» [Гальперин, 1972, с. 29], при этом терминологическое значение обычно дается после нейтрального, разговорного, диалектного и прочих значений.
При филиации многозначных лексических единиц возникает проблема с выбором порядка расположения значений в тексте словарной статьи. По наблюдениям В.П. Беркова «слово входного языка имеет в большом двуязычном словаре в среднем три значения» [Берков, 2004, с. 116], каждому из которых могут соответствовать несколько значений выходного языка.
По мнению И.Р. Гальперина, «группировка значений многозначных слов является одной из наиболее сложных проблем в теории лексикологии и практике составления словарей» [Гальперин, 1972, с. 17].
Лексикографы сталкиваются также с другой, не менее актуальной проблемой – проблемой разграничения значений. Мы признаем, что каждая лексическая единица в отдельно взятом языке имеет самостоятельную смысловую структуру, которая «никак не зависит от количества эквивалентов, которые могут быть использованы для передачи всего объема его значений в другом языке» [Берков, 2004, с. 117]. Это объясняет существование двух подходов к составлению двуязычного словаря: в переводном словаре вокабула делится на значения только в соответствии со своей смысловой структурой или «разграничение значений слова входного языка определяется количеством переводящих эквивалентов» [Берков, 2004, с. 117], то есть количество переводных значений равно количеству несинонимических эквивалентов в выходном языке.
Сторонники более распространенного первого подхода сталкиваются с другой проблемой – определением реального количества значений слова во входном языке. Разные толковые словари выделяют разное количество значений и оттенков одного и того же слова. В.П. Берков объясняет это явление «величиной разброса» значений слова [Берков, 2004, с. 119], когда большая удаленность крайних значений лексической единицы позволяет лексикографу объединить относительно близкие значения и считать их оттенками одного значения. При этом «объективных методов разграничения значений не существует», а многие «авторы двуязычных словарей, беря за основу членение слова на значения в толковом словаре, иногда модифицируют это членение, разбивая некоторые значения на два или, напротив, объединяя некоторые значения в одно» [Берков, 2004, с. 119].
Л.В. Щерба при составлении русско-французского словаря разбивает словарную статью на количество частей, соответствующее числу значений лексической единицы входного (русского) языка. Каждая из таких частей выделяется полужирными арабскими цифрами, после которых следует семантизация, или указание на выделенные значения и их оттенки.
Традиционно в отечественной лексикографии семантизация выполняется курсивом и помещается в скобки сразу за цифрой, отграничивающей значение слова:
публик||ация 1. (действие) publication f; 2. (объявление) announce f [Шерба, 1936]
Для семантизации может использоваться словарное определение лексической единицы, ее синоним, определение или дополнение:
abate [ə'beɪt] v … 2. снижать (цену, налог и т. п.) [Мюллер, 2014] – дополнение в качестве средства семантизации;
попа||сть 1. se trouver (очутиться) [Шерба, 1936] – синоним в качестве средства семантизации.
Как средства семантизации в общих и специальных переводных словарях могут использоваться отраслевые пометы, или употребители слова, которые даются «только в том случае, если данное слово употребляется лишь в какой-либо специальной области» [Щерба, 1936,10]:
able-bodied adj. 1) крепкий 2) econ. трудоспособный [Мюллер, 1995]
уклейка зоол. able m [Щерба, 1936]
Средством семантизации следует считать также стилистические пометы, ограничивающие сферу употребления лексической единицы или указывающие на ее переносное значение:
прошуметь 1. см. шуметь; 2. перен. (стать известным) avoir un grand retentissement [Шерба, 1936]
Eyetie прост итальянский солдат [офицер]; итальянец [Судзиловский, 1968]
В двуязычных словарях семантизация дается при каждом значении многозначного слова. Она должна быть максимально краткой, что объясняет использование помет и выбор того или иного способа семантизации.
В специальных (отраслевых) словарях семантизации иногда подвергается лексическая единица, имеющая в тексте словарной статьи только одно значение. Это объясняется спецификой отраслевых словарей, которые «сосредотачиваются на лексических единицах определенной области знаний и часто игнорируют нейтральные значения» [Берков, 2004, с. 134].
Семантизация выполняется на языке активного пользователя. Так в большом англо-русском словаре И.Р. Гальперина (общий словарь) или в англо-русском военном словаре Г.А. Судзиловского (отраслевой словарь) все пометы, указывающие на принадлежность лексической единицы к определенной области научных знаний (области военного дела), выполнены на русском языке.
Составители двуязычных словарей сталкиваются не только с проблемами филиации и семантизации, но также и с проблемой упорядочивания предложенной ими системы значений.
Р.  Хартманн выделяет три основных подхода к упорядочиванию системы значений и оттенков в правой части словарной статьи [Hartmann, 1987, p. 125]:
  • по частотности употребления в речи;
  • группировкой различных значений вокруг нескольких базовых вариантов, например путем подбора метафорических значений к основному;
  • в хронологическом, или историческом, порядке.
Данная классификация позволяет выделить три способа упорядочивания системы значений: эмпирический, аналитический и исторический [Yong, 2007, p. 103].
Эмпирический подход предлагает упорядочить систему значений по частотности употребления в языковой среде. Наиболее частотное значение, или оттенок в рамках одного значения, будет предшествовать менее частотному в тексте словарной статьи.
Аналитический подход предлагает отталкиваться от базового значения и располагать остальные значения так, чтобы в тексте словарной статьи можно было проследить, как и за счет чего произошло изменение базового значения или образование нового [Morris, 1981]. Данный подход к расположению значений лексической единицы в тексте словарной статьи (гнезда) нашел свое отражение в работах отечественного лексикографа О.И. Москальской, которая в предисловии к общему немецко-русскому словарю изложила следующие правила расположения значений [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 5]:
  • значения располагаются так, чтобы были ясны семантические связи между отдельными значениями;
  • на первое место ставится более общее значение;
  • общеупотребительные значения даются раньше специальных;
  • при наличии прямого и переносного значений на первое место выдвигается прямое значение.
Исторический подход располагает все значения в хронологической последовательности, в соответствии с их первым упоминанием в известных образцах письменной речи. В таком случае разногласия при выборе порядка расположения значений могут возникать только из-за отсутствия необходимых сведений о происхождении того или иного слова. По мнению И.Р. Гальперина, исторический, или этимологический, подход является наиболее простым и избавляет составителей, прежде всего толковых словарей, «от необходимости решать вопрос об употребительности того или иного значения, о группировке близких значений и т.п.» [Гальперин, 1972, с. 17].
Нецелесообразность использования этимологического подхода при составлении двуязычных словарей обосновала О.И. Москальская: «…история слова не определяет порядка значений. Более общее и употребительное значение … ставится на первое место, хотя бы оно возникло позже специального значения  и являлось по своему значению переносным» [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 5].
Каждый словарь создается с определенной целью и рассчитан на определенный тип пользователя, что оставляет за лексикографом право выбирать один из трех вышеупомянутых способов упорядочивания системы значений и оттенков значений. По мнению Хартманна, сегодня не существует единой системы, которая бы была настолько совершенна и детальна, чтобы ее можно бы безоговорочно взять за основу для структурирования системы значений [Hartmann, 1987, p. 127].
И.Р. Гальперин считает, что этимологический подход «вряд ли целесообразно использовать в двуязычных словарях» [Гальперин, 1972, с. 17], а в современной двуязычной лексикографии наибольшее распространение получил эмпирический подход, так как частотность и актуальность употребления являются ключевыми факторами для адресата при работе со словарем [Yong, 2007, p. 104].
Основу правой части любого двуязычного словаря составляют эквиваленты, «слова или словосочетания выходного языка словаря, которые автор/авторы словаря предлагают в качестве перевода единицы (слова или словосочетания) входного языка словаря» [Берков, 2004, с. 136].
Лексические единицы входного языка, равно как и лексические единицы выходного языка обладают рядом знаковых (лексическое значение, грамматическое значение, стилистическое значение и оценочное значение) и симптоматических (частотность и региональная характеристика лексической единицы) характеристик. При этом «случаев, когда лексеме одного языка соответствует лексема другого языка, обладающая всеми теми же характеристиками, относительно немного» [Берков, 2004, с. 140], в результате чего составителю словаря приходится самостоятельно выбирать, какими из характеристик он может пожертвовать.
В теоретической двуязычной лексикографии принято выделять два основных свойства любого эквивалента: применимость в переводе и изложение смысла [Zgusta, 1971, p. 283]. Неизменным остается основное требование, предъявляемое составителем и пользователем к эквиваленту, – словарь должен предлагать не описательный перифраз, а лексические единицы выходного языка, которые при подстановке в контекст дают нам ясный и понятный перевод [Zgusta, 1971, p. 284].
Лексикографы следуют данному правилу с момента появления первых двуязычных словарей, стараясь везде, где это возможно и целесообразно, отыскать переводной эквивалент для вводимой в корпус словаря лексемы входного языка, но при этом постоянно вынуждены решать проблему отсутствия эквивалентов у ряда лексических единиц.
Рассмотрим, как большой русско-английский словарь Д. И. Ермоловича подбирает эквиваленты к некоторым лексемам русского языка
кутья ж boiled rice with raisins and honey (eaten at funeral repast)
лапта ж 1. (игра) lapta (a ball game) 2. (палка) bat
Из данных примеров следует, что эквивалент «lapta» для лексемы «лапта» наиболее применим в переводе, в то время как эквивалент «boiled rice with raisins and honey (eaten at funeral repast)» лексемы «кутья» является по своей природе описательным и позволяет пользователю словаря получить общее представление о незнакомой ему реалии русской культуры. В то же время эквивалент «(игра) lapta (a ball game)» предлагает пользователю не только вариант перевода русского слова «лапта», но и дает краткое описание данной реалии русской культуры (a ball game), а эквивалент «boiled rice with raisins and honey (eaten at funeral repast)» в полной мере отражает смысл понятия «кутья», но при этом предлагает пользователю самому решить, как наиболее кратко и логично передать данную реалию при переводе с русского на английский язык.
Отсутствие эквивалента в выходном языке может быть объяснено культурными и историческими различиями между языковыми коллективами, каждый из которых по-разному выделяет, воспринимает, объединяет и разделяет окружающие его предметы и явления. Таким образом, «для лексикографической практики весьма важна степень знакомства коллектива выходного языка словаря с элементами культуры коллектива входного языка словаря» [Берков, 2004, с. 156], а при включении в двуязычной словарь безэквивалентных лексических единиц составитель вынужденно отказывается от поиска эквивалента и использует прием толкования, то есть предлагает описательный перевод или дает необходимое пояснение, описывающее значение и функции понятия, а также уточняющее сферу его употребления или стилистическую окраску [Zgusta, 1971, p. 285].
Прием толкования применяется, когда лексическая единица входного языка обозначает предмет или явление, не получившее собственного наименования в выходном языке. В данном случае вводимая в двуязычный словарь лексема может описывать предмет, который исторически отсутствует в культуре коллектива выходного языка или наличествует в ней, но в силу особенностей формирования и развития выходного языка так и не получил собственного наименования. При этом способ толкования будет во многом зависеть от природы и особенностей толкуемого понятия.
Составитель двуязычного словаря вправе предложить пользователю несколько вариантов перевода, а при необходимости уточнить подобранный эквивалент с помощью пояснений, позволяющих пользователю получить дополнительную, в том числе экстралингвистическую информацию, о лексической единице. Варианты перевода и пояснения можно встретить как в общих, так и в специальных двуязычных словарях:
  • Fehlweisung f ошибка (ошибочное показание) прибора; девиация [Парпаров, 1964] – вариант перевода, дается в круглых скобках;
  • Jahrgang m категория [контингент] военнообязанных одного года рождения [Парпаров, 1978] – вариант перевода, дается в квадратных скобках;
  • addictive [ə'dɪktɪv] a вырабатывающий привыкание (о лекарствах, наркотиках и т. п.) [Мюллер, 2014] – пояснение, выполнено в круглых скобках курсивом;
  • политик|а policy; politics ~ «заботливого старшего брата» (политика США по отношению к некоторым странам Карибского бассейна) “big brother policy” [Дудник, 1990]
Мы считаем, что составитель двуязычного словаря отталкивается от значений, данных в толковом словаре, чтобы полно и адекватно раскрыть смысловую структуру лексической единицы входного языка.
После эквивалентов, или в структуре самих эквивалентов, в словарной статье обычно дается фразеология, под которой мы понимаем «совокупность устойчивых оборотов речи и выражений, свойственных данному языку» [Ушаков, 1935-40]. Необходимость включения фразеологии в корпус двуязычного словаря была обоснована О.И. Москальской: «Фразеология входит наряду с лексикой в словарный состав языка как его весьма существенная часть» [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 6].
При выборе фразеологизмов для включения в словарь составитель сталкивается с проблемой их отделения от свободных словосочетаний, так как «границы [между свободными и несвободными словосочетаниями] бывают столь подвижны, что в ряде случаев сочетание слов может быть с равным успехом отнесено [как к фразеологическими, так] и к общеупотребительным словосочетаниям» [Большой англо-русский словарь, 1972, с. 13].
Если лексическая единица входного языка в тексте словарной статьи делится на значения, то лексикограф, руководствуясь семантическим принципом, располагает фразеологические обороты при том значением данной лексической единицы, к которому тяготеет опорное слово фразеологического оборота. В то же время фразеологические единицы, не соотносимые с тем или иным значением заглавного слова, выделяются в тексте словарной статьи как самостоятельные значения.
Фразеологические сращения, модальные и междометные выражения, пословицы и поговорки отделяются от основного текста словарной статьи, выносятся в ее конец и группируются по структурному принципу. «Структурный принцип имеет решающее значение также при расположении фразеологии внутри каждого значения слова» [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 6], когда составители двуязычного словаря отказываются от группировки фразеологических единиц по оттенкам значения, так как подобная группировка отличается большой субъективностью и затрудняет нахождение фразеологических единиц в структуре словарной статьи.
Составители двуязычных словарей, например И.Р. Гальперин, В.К. Мюллер и О.И. Москальская, отказываются от семантического принципа расположения фразеологических единиц и выносят всю фразеологию в конец словарной статьи, упорядочивая ее по структурному принципу предваряя специальным знаком (обычно в форме ромба).
Структурный, или алфавитно-структурный, принцип расположения фразеологических единиц в словарной статье может изменяться от словаря к словарю, в том числе в силу субъективизма составителя при определении опорного слова фразеологического оборота. Так, опорным словом глагольно-именных словосочетаний может выступать как имя существительное, так и глагол. При затруднении в выборе опорного слова составители двуязычного словаря могут дублировать отдельные фразеологические обороты, помещая глагольно-именные словосочетания как в гнездо имени существительного, так и в гнездо глагола.
Последним, но не менее значимым компонентом, словарной статьи является иллюстративный материал (примеры), дающий общее представление о лексической и грамматической сочетаемости и особенностях употребления лексемы входного языка. Примеры обычно располагаются по степени сложности и показывают, как заглавные слова ведут себя в сочетаниях с другими лексическими единицами, раскрывают морфологические, синтаксические и стилистические особенности лексических единиц и наглядно демонстрируют возможности лексической сочетаемости [Yong, 2007, p. 104].
В двуязычных словарях примеры дают возможность показать, как лексическая единица входного языка может переводиться в выходном языке. По мнению Згусты, только при составлении небольших по размеру словарей лексикограф может позволить себе отказаться от примеров, а полное отсутствие примеров значительно снижает ценность любого словаря [Zgusta, 1971, p. 263].
Важность примеров и то, какой объем они занимают в словарной статье двуязычного словаря, вынуждают лексикографов задуматься об упорядочивании и структурировании примеров таким образом, чтобы пользователь мог оперативно получить доступ к искомой информации. В современной лексикографии существуют два подхода к организации примеров: один из них сосредоточен на значении, а другой – на употреблении лексической единицы.
При реализации первого подхода составители двуязычного словаря ориентируются на значение иллюстрируемой леммы, когда каждая лексическая единица входного языка сопровождается хотя бы одним примером для каждого из ее значений в выходном языке. Если объем словаря ограничен, составители иллюстрируют только наиболее важные значения.
Сторонники второго подхода отталкиваются от синтаксических и морфологических связей лексической единицы. В данном случае примеры раскрывают функциональные связи входного языка, а каждое из значений заглавного слова может иметь несколько примеров, последовательность которых определяется близостью к иллюстрируемому значению.
Выбор того или иного подхода к организации примеров зависит от типа словаря и его адресата.
Проанализировав микроструктуру различных типов двуязычных словарей, мы пришли к выводу о том, что словарная статья (гнездо) строится исходя из значений лексической единицы входного языка и состоит из следующих частей (компонентов): заглавное слово; фонетическая и грамматическая информация; упорядоченная система переводных эквивалентов; независимые фразеологические обороты и примеры.
Обязательными компонентами микроструктуры любого переводного словаря являются вокабула и ее переводной эквивалент (или описательный перевод). При этом двуязычный словарь предлагает не описательный перифраз, а ясный и понятный адресату перевод или краткое толкование одного лексемы входного языка. Остальные части словарной статьи более характерны для общего двуязычного словаря, который дает пользователю максимально возможную информацию о заглавном слове.
При составлении словаря лексикограф самостоятельно принимает решение о включении в текст словарной статьи (гнезда) грамматической, фонетической, стилистической, фразеологической и экстралингвистической информации о вокабуле, а также примеров. Полное или частичное отсутствие такой информации в отраслевых словарях объясняется стремлением составителя к экономии места, необходимостью включения в корпус максимального числа специальных лексических единиц. Это делает отраслевые словари зависимыми от общего переводного словаря, что усложняет работу пользователя, особенно неподготовленного, и требует использования дополнительных источников информации.
Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что каждый переводной словарь разрабатывается под конкретный тип пользователя. Это не только объясняет лексикографические решения, принимаемые составителем на различных этапах работы, но и доказывает возможность существования различных подходов к формированию структуры словарной статьи (гнезда), а также оставляет за лексикографом право выбора одного из трех способов упорядочивания системы значений и оттенков значений и позволяет использовать субъективный, или авторский, подход к решению проблем филиации и семантизации.
Дальнейшее совершенствование микроструктуры общего и специального двуязычного словаря возможно путем теоретического исследования связей и отношений, возникающих в системе «составитель – словарь – адресат», что позволит найти лексикографические решения, отвечающие задачам составителя и интересам пользователей любого двуязычного словаря в целом и каждого конкретного словаря в отдельности.

Литература:
  • Англо-русский военный словарь: около 50000 терминов / Сост. Г.А. Судзиловский, К. Н. Богданова, Ю. Ф. Буряков; Под общ. ред. Г.А. Судзиловского. М.: Воениздат, 1960. 965 с.
  • Англо-русский военный словарь: около 50000 терминов. / Под общ. ред. Г.А. Судзиловского. М.: Воениздат, 1968. 1064 с.
  • Берков В.П. Двуязычная лексикография: Учебник. М.: Астрель [и др.], 2004. 236 с.
  • Большой немецко-русский словарь / Е.И. Лепинг [и др.]; под. общ. рук. О.И. Москальской. 11-е изд., стереотип. М.: Рус. Яз. Медиа, 2008. 760 с.
  • Гальперин И.Р. Большой англо-русский словарь: около 150 000 слов / И.Р. Гальперин [и др.]. М.: Советская Энциклопедия, 1972. 2 т.
  • Русско-английский военно-политический словарь: около 25 000 слов / Дудник Л.В. [и др.]. М.: Воениздат, 1990. 382 с.
  • Ермолович Д.И., Красавина Т.М. Новый большой русско-английский словарь. М.: Рус. Яз. Медиа, 2004. 1099 с.
  • Мюллер В.К. Англо-русский словарь. 24-е изд. М.: Русский язык, 1995. 2106 с.
  • Мюллер В.К. Англо-русский и русско-английский словарь. 24-е изд. М.: Эксмо, 2014. 1120 с.
  • Немецко-русский военный словарь / Сост. проф. А. М. Таубе, Л. С. Азарх, А. П. Артемов и др.; Под общ. ред. Л. Ф. Парпарова. М.: Воениздат, 1964. 1224 с.
  • Немецко-русский военный словарь: Около 70 000 терминов / Сост. Л.Ф. Парпаров, А.П. Артемов, Л.С. Азарх; Под ред. Л.Ф. Парпарова. М.: Воениздат, 1978. 1192 с.
  • Русско-французский словарь: около 75000 слов / сост. проф. Л. В. Щерба, М. И. Матусевич, М. Ф. Дусс. М.: Советская энциклопедия, 1936. 791 с.
  • Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. М.: Гос. ин-т «Сов. энцикл.»; ОГИЗ; Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1935-1940. 4 т.
  • Hartmann R.R.K. Dictionaries of English: The User’s Perspective // Dictionaries of English: prospects for the record of our language. Cambridge: Cambridge University Press, 1987. P. 121-135.
  • Morris W. The American Heritage Dictionary of the English Language. 3rd ed. Boston: Houghton Mifflin, 1981. 1550 p.
  • Yong H., Peng J. Bilingual Lexicography from a Communicative Perspective. Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 2007. 229 p.
  • Zgusta L. Manual of Lexicography. Prague: Publishing House of the Czechoslovak Academy of Science, 1971. 360 p.

42
Агальцова Д.В.
Российский государственный социальный университет
e-mail: darya_agaltsova@mail.ru
 
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИНТЕРАКТИВНЫХ ПРИЛОЖЕНИЙ ДЛЯ РАБОТЫ С НОВЫМ ЛЕКСИЧЕСКИМ МАТЕРИАЛОМ

Аннотация. В работе рассмотрены способы использования интерактивных приложений для работы с новым лексическим материалом на различных этапах усвоения лексики. Данные подходы могут осуществляться преподавателями иностранного языка на базе конструктора Learningapps.
Ключевые слова: средства информационных технологий, интерактивные приложения Learningapps, новая лексика, способы введения новой лексики.

 
INTERACTIVE APPLICATIONS USE IN WORK WITH THE NEW LEXICAL MATERIAL

Abstract. The article deals with the new ways of interactive applications use to work with the new lexical material at different stages of learning vocabulary. These approaches can be implemented by teachers of foreign language on the basis of the Learningapps constructor.
Keywords: information technologies, Learningapps interactive applications, new vocabulary, ways of new vocabulary introducing.

 
С проблемой поиска новых методов отработки лексического материала сталкиваются многие преподаватели иностранных языков, обращаясь к возможностям средств информационных технологий. К таковым можно отнести: осуществление автоматизированного контроля и самоконтроля результатов обучения; компьютерная визуализация учебной иноязычной информации путем наглядного представления лексического, грамматического и фонетического материала; незамедлительная обратная связь между обучаемым и средством обучения при интерактивном иноязычном диалоге в процессе формирования умений осуществлять информационную деятельность по сбору, хранению, передаче и тиражированию учебной иноязычной информации; отработка умений и навыков речевой деятельности (чтения, говорения, аудирования и письма); воздействие на различные каналы восприятия путем включения текста, графики, звука, анимации; облегчение усвоения учебного материала, интенсификация процесса обучения и пр. Рассмотрим использование данных средств на различных этапах работы с новой лексикой: введение, тренинг и контроль.
Введение лексического материала. При введении новых слов студентам вуза важным является правильное произношение и понимание различных лексических единиц. Всё чаще студенты используют современные словари-переводчики, позволяющие не только быстро найти перевод, но и озвучить то или иное слово. Данный способ является одним из самых старых и распространенных способов изучения новой лексики.
Также при вводе новой лексики можно использовать семантический способ. Данный способ может быть осуществлен как с помощью англо-английских толковых словарей, так и электронных средств-приложений. Объясняя значение новых слов на иностранном языке, студенты актуализируют уже изученную лексику, тем самым и повторяя ее, и запоминая новую. Примером использования средств информационных технологий при изучении лексического материала данным способом может быть разработка интерактивных упражнений с помощью модулей LearningApps.org. Данный конструктор позволяет создавать интерактивные модули со следующими типами заданий: выбор; распределение; последовательность; заполнение; онлайн - игры. В частности, при введении новой лексики семантическим способом преподаватель может создать интерактивное модуль-приложение типа «распределение», где студентам необходимо соотнести и выбрать новое слово и его значение. В заданиях данного типа по английскому часто используются графические изображения изучаемой лексики и учащийся соотносит картинку с изучаемым словом. Необходимо также отметить реализацию принципа наглядности при выполнении заданий данного типа. Такой демонстрационный пример может выступать как наглядное пояснение, которое, с одной стороны, облегчает восприятие и осмысление изучаемого материала, с другой стороны, способствует более качественному запоминанию.
Тренинг. Модули Learningapps предлагают такой тип упражнений для лексического тренинга, как «последовательность». В заданиях студентам предлагается установить «объекты» в правильной последовательности. Объектами выступают так называемые карточки со словами, либо графические изображения. В современных учебниках многими авторами отмечается необходимость учитывать продуктивные способы словообразования. Так, в сборнике упражнений по словообразованию современного английского языка  отмечает такие способы словообразования, как аффиксация, конверсия, словосложение и аббревиация [Ильющенко, 2015, 128 с.].
Контроль. Одним из заданий, способствующим закреплению новой лексики, является составление списка изученных слов, так называемых “wordlists”.  Данные списки составляются студентами после прохождения определенного раздела учебника, способствуют повторению и закреплению вокабуляра на конкретную тему. На данном этапе целесообразно использование интерактивных приложений Learningapps с такими упражнениями как: «заполнение» и «выбор». В заданиях типа «заполнения» студенты вводят правильный ответ с клавиатуры. Преподаватель может активно использовать приложения с данным типом заданий для проведения словарных диктантов и проверочных работ. Задания типа «выбор» направлены на проверку изученной лексики с помощью интерактивного тестирования.
Таким образом, на рассмотренных этапах изучения новой лексики могут применяться различные интерактивные модули, способствующие усвоению учебного материала, интенсификации процесса обучения.

Литература:
  • Ильющенко Н.С. Сборник упражнений по словообразованию современного английского языка: учебное пособие / Н.С. Ильющенко. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: ИД «КДУ», 2015. С. 53-74. 

43
Аванесян Ж. Г.
к.ф.н., профессор,
Российский государственный социальный университет,
e-mail: janet_avan539@mail.ru

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ СОДЕРЖАЩИЕ ЦВЕТОВУЮ СИМВОЛИКУ  В АНГЛИЙСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ
(на материале ФЕ с компонентами “black”, “white”, «белый», «черный»)

Аннотация. Статья посвящена сопоставительному изучению  фразеологических единиц с компонентами «белый», «черный» в русском языке и “black”, “white” в английском языке. Одна из задач данной работы состоит и в том, чтобы показать как национально-культурная специфика проявляется в фразеологических единицах с компонентами цвета. Сопоставительное изучение  фразеологических единиц дает возможность глубже проникнуть в специфику языковой картины мира. Проведенное исследование дало возможность выявить эквивалентные фразеологические единицы, специфические фразеологические единицы и уникальные фразеологические единицы.
Ключевые слова: фразеологические единицы, сопоставительный анализ, языковая картина мира, культурные традиции, общенародный менталитет.

PHRASEOLOGICAL UNITS CONTAINING COLOR SYMBOLISM IN THE ENGLISH AND RUSSIAN LANGUAGES
(on the material of phraseological units with components "black"  "white" "белый", "черный)"

Abstract. The article is devoted to comparative study of phraseological units with components "белый", "черный" in Russian and "black", "white" in English. One of the objectives of this work consists in showing how cultural identity is manifested in the phraseological units with components of color. Comparative study of phraseological units makes it possible to penetrate deeper into the nature of the language picture of the world. The comparative study made it possible to reveal equivalent phraseological units, specific phraseological units and unique phraseological units.
Keywords: phraseological units, comparative analysis, language world picture, cultural traditions, people's mentality.


В культуре каждого народа есть общечеловеческое, обусловленное единством видения мира людьми разных культур и этнонациональное, которое проявляется в психологии народа, его традициях, быте и культуре. Язык, являясь частью культуры различных народов, подчеркивает их самобытность, отражает различные стороны их жизни. Фразеологизмы справедливо считают одним из наиболее ярких проявлений национально-культурной специфики языка.
Исследуемые в работе фразеологические единицы, содержащие цветовую символику – одна из самых интересных областей фразеологии, они выражают понятие очень образно. «Представляя собой достаточно большой слой лексики, фразеологические единицы содержащие цветовую символику широко используются в речи, наиболее образно отражают действительность и национально-культурную специфику народа» [Ильющенко, 2014, с. 210].
Компонент цвета очень продуктивен как средство создания новых наименований. Данные фразеологизмы обладают высоким уровнем метафоричности. Они широко известны и активно используются в речи.
Картина мира лингвокультурного общества в целом формируется языком как средством воплощения тех или иных культурных установок, стереотипов, символов, эталонов и т.п., которые организуют данный социум в сообщество. Каждый язык отражает мир по-своему, тем самым, складывая наивную языковую картину мира, во многом определяющую специфику национального мировидения. Фразеологическая единица является своеобразным константом мировидения и миропонимания. Она хранит и  воспроизводит культурные традиции общенародного менталитета.
Типы информации, которые несет в себе ФЕ интерпретируются с помощью знаний, активирующихся при употреблении знака в речи, и данная интерпретация связана с особенностью знаковой функции ФЕ – выражением отношения к обозначаемому и отражением этого отношения во всех макрокомпонентах содержательной структуры ФЕ – денотативном, оценочном, мотивационном, эмотивном и функционально-стилистическом.
Материалом исследования послужили ФЕ, содержащие цветовую символику в английском и русском языках, выявленным по наиболее авторитетным словарям современного английского и русского яз [8, 9, 10, 13, 14, 15, 16].
Сопоставление проводилось по таким параметрам, как структура, значение и пути переосмысления компонента цвета.
Проведенное исследование показывает, что можно выявить эквивалентные ФЕ, где полностью совпадают структура, значение и пути переосмысления компонента цвета. Это первая группа. Сюда вошли следующие ФЕ:
argue that black is white ; доказывать, что черное это белое ;
black alder ; ольха черная
Black Belt ; “черный пояс”
black comedy ; «черная комедия»
black gold ; «черное золото»
black magic; черная магия
black cab ; черный кэб
black earth ; чернозем
black poplar ; черный тополь
The Black Death ; черная смерть
black currant odor ; запах черной смородины
black-market operation ; операция на черном рынке
black-market price ; цены черного рынка
black key ; черная клавиша
as white as a sheet ; белый как полотно
white cash ; белый нал
white line ; белая линия
white dwarf ; белый карлик
white hole ; «белая дыра»
white bear ; белый медведь
white bread ; белый хлеб
white wine ; белое вино
white oak bark ; кора белого дуба
white death ; белая смерть
white gold ; «белое золото»
white magic ; белая магия
white crow ; белая ворона
white nights ; белые ночи
White House; Белый Дом
Белый цвет был многозначным символом во все времена и у всех народов. Главное и исходное его значение — свет. Белый тождествен солнечному свету, а свет — это божество, благо, жизнь, полнота бытия.
Символические значения белого:
  • Полный покой, безмятежность, недеяние, мир, тишина, чистота (саттва), пустота (шунья), целомудрие, девственность, сосредоточенность.
  • Магическое действие — белая одежда и окраска — средство, способствующее очищению, удаче в войне.
Сюда вошли такие ФЕ, как: white magic - белая магия, white as chalk - белый как мел, white crow - белая ворона, white meat -белое мясо.
Символика черного у большинства народов в основном негативна. В черном небе, в глубине пещер, ям, колодцев, в глубокой тени скрывается нечто таинственное и опасное. Черное делает бессильным зрение человека, что само по себе грозит опасностью,  основные символы: смерть, разложение, распад материи, ночь (как время пассивности), печаль, горе.
В русском языке как и в английском слово черный обозначает нечто старое, грязное, незавершенное, лишенное блеска: черная старуха, чернавка, черный ход, черный пол, черновик; а также мрачное и невеселое: черный юмор, «пить по-черному»…
Магические ритуалы были неотъемлемой частью культуры всех времен и народов. В Европе времен средневековья, Возрождения и т.д. различают белую и черную магии. К черной магии причисляли вызывание духов мертвых, убийство или наведение «порчи» на расстоянии, внушение любовной страсти или ненависти. Оккультные процедуры проводились обычно в темноте, подземелье, при этом фигурировали черные одежды, черные животные, язык ритуалов: похороны, свадьбы, оккультные обряды. Самый «черный» обряд — это «Черная месса»; самая опасная магия — «черная магия». black magic - чёрная магия .
 Этические характеристики: гордыня, тайная зависть, греховность, злоба, подлость, мстительность. Черный — это цвет палачей, убийц, пиратов; известны выражения черная злоба. Прилагательное черный, относясь к человеку, обозначает его отрицательные качества, эмоции, поступки. Фразеологическая единица соответственно приобретает отрицательный оттенок, например: black ingratitude - чёрная неблагодарность, black market - чёрный рынок, black list - чёрный список, black gold - чёрное золото" и т.д.
Ко второй группе мы относим ФЕ которые при полном совпадении структуры и наличие тождественного компонента цвета имеют различное значение, что объясняется тем, что переосмысление компонента цвета из-за различного характера культурных установок и специфического мировидения носителями той или иной культуры. Мы называем данные ФЕ – специфические ФЕ.
black art ; негритянское искусство
black horse; темная лошадка
as black as a sweep ; черный как сажа
black cattle ; крупный рогатый скот
black eye ; подбитый глаз
black flag ; пиратский флаг
black-letter day ; будний день
black looks ; злые взгляды
things look black ; дела плохи     
black border crossing ; нелегальный переход границы 
black information ; зашифрованная информация
black press ; негритянская пресса 
black program ; засекреченная программа
black area; задымленная территория
the white power structure ; власть в руках белых
white as ashes ; бледный как смерть
white Christmas ; Рождество со снегом
white-faced with anger ; побледневший от гнева
white-collar worker ; «белый воротничок» 
white propaganda ; открытая пропаганда
white “ jobs”  ; чистая работа
all-white  ; только для белых   
grow white ; белеть
white coffe ; кофе с молоком
white lie ; невинная ложь
white light ; дневной свет
white night ; бессонная ночь
white war  ; война без кровопролитья, экономическая война
Например: white elephant - (ненужная вещь, подарок от которого трудно избавиться) белый слон - (священное животное в Индии и на Шри-Ланке, которое не используется как рабочее; black cap –(чёрная шапка судьи; которая надевалась при произнесении смертного приговора) чёрная шапка ( головной убор черного цвета) Вlack Friday - «черная пятница», пятница, в которую произошло какое-либо бедствие; white frost-- иней, изморозь.
К третьей группе мы относим уникальные ФЕ, в данную группу  входят английские ФЕ с компонентом цвета, не имеющие эквивалентной ФЕ с компонентом цвета в русском языке.
as black as midnight ; очень темный
beat black-and-blue ;  избить до синяков
black as my hat ; тьма кромешная
black as sin ; мрачнее тучи
black character ; старинный английский готический шрифт
black ice ; ледяная корка
black in the face ; багровый от напряжения
black marketer ; спекулянт, торгующий на черном рынке
black spot ; район, пораженный экономической депрессией
black-wash ; клевета
blush like a black dog ; отличаться бесстыдством
carbon black ; сажа
gentleman in black ; дьявол
get on the black list ; получить волчий билет
give a black eye; подрывать престиж
know black from the white ; быть себе на уме
be in black book ; быть в немилости; быть на плохом счету
black as hell ; тьма кромешная
black as ink ; безрадостный
black-bag job ; незаконный обыск в помещение 
black bottle; яд
black-coated proletariat ; трудовая интеллигенция
black dog ; дурное настроение, тоска зеленая
black hole ; темница
black list ; список несостоятельных должников
Black Maria ; тюремная карета
black mark ; пометка неблагонадежности
black sheep occur in all families ; в семье не без урода
black swan ; большая редкость
black tie ; галстук бабочка     
go into black ; начать давать прибыль 
look black at ; сердиться на кого-либо
be in the black ; быть платежеспособным   
black -ink operation ; грязная сделка
at a white heat ; в бешенстве
bleed white ; обворовать до нитки
fly the white feather ; проявлять малодушие
swear black is white ; заведомо говорить не правду
white elephant ; собаки пятая нога
white hope ; лицо, на которое возлагаются надежды 
white-washing ; отмывание денег
hoist the white flag ; капитулировать
white peace ; мир на условиях статус-кво
know black from the white ; быть себе на уме 
son of the white hen ; счастливчик
stand in the white sheet ; публично каяться
black Monday – «первый день занятий после каникул».
white fuel- гидроэнергия
white satin - джин
black strap - дешёвый портвейн
black ox - 1) старость 2) несчастье
Проведенное исследование показывает, что ФЕ  представляют огромный интерес поскольку фразеологическая единица является своеобразной константой мировидения и миропонимания, хранит и  воспроизводит культурные традиции общенародного менталитета и сопоставительное изучение ФЕ дают возможность глубже проникнуть в специфику языковой картины мира.

Литература:
  • Амосова Н.Н. Основы английской фразеологии, Ленинград, 1963.
  • Верещагин Е.М. Национально-культурная семантика русских  фразеологизмов. Словари и лингвострановедение. М., 1982.
  • Даль В.И,. Толковый словарь живого великорусского языка. Том 1-4. М., 1955.
  • Ильющенко Н.С. Сравнительный анализ фразеологических единиц, содержащих компонент цвета в английском и русском языках // «Коммуникация в современном поликультурном мире: диалог культур»: сборник научно-практических трудов / Вып. 2. М.: Pearson, 2014.
  • Ильющенко Н.С. Сборник упражнений по  английской фразеологии. 2-е изд. М.: КДУ, 2016.
  • Квеселевич Д.И. Русско-английский фразеологический словарь, Москва, 2000.
  • Кунин А.В. Курс фразеологии современного английского языка, Москва, “Высшая школа”, 1986.
  • Кунин А.В,. Англо-русский фразеологический словарь, Москва, 1984
  • Новый большой англо-русский словарь: В 3 т. / Под ред. Ю.Д. Апресяна, Э.М. Медникова, А. В. Петрова. – М.: Русский язык, 2000.
  • Русско-английский словарь пословиц и поговорок, С.С. Кузьмин, Н.Л. Шадрин. Москва: Русский язык, 1989.
  • Смирницкий А.И. Лексикология английского языка, Москва, 1956.
  • Телия В.Н.  Русская фразеология. Семантический, прагматический  и лингвокультурологический аспект. М., 1996
  • Телия В.Н. Фразеология. Лингвистический энциклопедический словарь, Москва, 1990
  • Longman  Dictionary of Contemporary  English, 2001.
  • Oxford Dictionary of current idiomatic English. A.P. Cowie, R. Mackin, I.R. McCaig, Oxfprd University Press, 1984.
  • Random House Dictionary of Popular proverbs and sayings. Gregory Titleman, 1996.

44
Щербатых Л.Н.
к.п.н., доцент,
Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина
e-mail: shcherlyd@mail.ru

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОТБОРА АУТЕНТИЧНОГО МАТЕРИАЛА ДЛЯ ЗАНЯТИЙ ПО ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ В СОВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ИНОЯЗЫЧНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Аннотация. В данной статье автор исследования делает акцент на том, что при отборе основного содержания языкового материала в процессе обучения иностранному языку (ИЯ) лингвистически одарённых школьников, преподаватель ИЯ в условиях дополнительного иноязычного образования должен руководствоваться особыми критериями и принципами подбора аутентичного материала, с помощью которого он обучает их иноязычному общению. Автор также подчёркивает, что планируемый результат при обучении иноязычной коммуникации часто выступает не только в форме иноязычных знаний, навыков и умений, но и в виде общего образования, воспитания и разностороннего развития учащихся, их общей культуры и культуры общения.
Ключевые слова: лингвистическая одарённость, иностранный язык, дополнительное иноязычное образование, аутентичный материал, педагогические принципы.

THEORETICAL ASPECTS OF SELECTING AUTHENTIC MATERIAL FOR THE CLASSES OF A FOREIGN LANGUAGE IN THE MODERN SYSTEM OF ADDITIONAL FOREIGN-LANGUAGE EDUCATION

Abstract. In this article the author of this research places the emphasis on the fact that at the selection of the main contents of the language material in the course of training linguistically gifted school students in a foreign language (FL), the teacher of a FL in the conditions of additional foreign-language education has to be guided by special criteria and the principles of the selection of the authentic material by means of which he trains them in foreign-language communication. The author also emphasizes that the planned result when training foreign-language communication often acts not only in the form of foreign-language knowledge, skills and abilities, but also in the form of the general education, education and versatile development of the pupils, their general culture and culture of communication.
Keywords: linguistic endowments, a foreign language, additional foreign-language education, authentic material, pedagogical principles.

Отбирая основное содержание обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников, преподаватель ИЯ в условиях ДИО должен руководствоваться особыми критериями подбора аутентичного материала, с помощью которого он обучает их иноязычному общению. Некоторыми лингводидактами подчёркивается, что планируемый результат при обучении иноязычной коммуникации часто выступает не только в форме «иноязычных знаний, навыков и умений, но и в виде общего образования, воспитания и разностороннего развития учащихся, их общей культуры и культуры общения, способности к диалогу культур, осуществляемых через коммуникативную деятельность в плане продукции и репетиции».
При разработке модели обучения иностранному языку (ИЯ) лингвистически одарённых школьников, которая ориентирована на то, чтобы развить интеллектуальные способности, сформировать иноязычные коммуникативные умения у данной категории учащихся, учитывается отбор и структурирование содержания обучения ИЯ, исходя из применяемых к обучению ИЯ лингвистически одарённых учащихся подходов и методов.
Всем известно, что при выборе содержания учебных материалов необходимо руководствоваться основными целями обучения. Речь идёт об их соответствии. В настоящее время цели обучения выражены в виде государственных требований, которые изложены в ФЗ «Об образовании в РФ», в ФГОС для общеобразовательной школы, в примерных программах общеобразовательных дисциплин [Апальков, 2012].
Так, в ФЗ «Об образовании в РФ» указывается, что содержание образования способствует:
  • развитию адекватного мирового уровня общей культуры общества;
  • формированию у обучаемых картины мира в соответствии с современным уровнем знаний и уровнем образовательной программы или ступени обучения;
  • интеграции личности школьника в мировую и национальную культуру;
  • формированию одновременно человека и гражданина, который нацелен на совершенствование современного общества.
В дидактике проблему содержания обучения принято рассматривать с позиции деятельностного подхода. Цель образования связана с усвоением учащимися средней школы основ социального опыта. По мнению В.В. Краевского, И.Я. Лернера и М.Н. Скаткина, содержание обучения ИЯ воплощает в себе социальный опыт и основывается на:
  • знаниях об обществе, человеке, природе и технике, способах деятельности;
  • опыте творческой деятельности;
  • опыте осуществления известных способов деятельности;
  • опыте эмоционально-ценностного отношения к деятельности, к миру.
Компоненты содержания обучения ИЯ базируются на языковых и речевых единицах, сферах устноязычного общения, тематике для устной речи и чтения, коммуникативных задачах и речемыслительных действиях, составляющих технологии обучения ИЯ [Скалкин, 1981]. В последнее время содержание обучения основывается на эмоциях и чувствах, которые были вызваны этими действиями, на предметном содержании, на опыте осуществления эмоционально-ценностных отношений в виде личностных ориентаций, на опыте творческой деятельности обучаемых – умении принимать множество нестандартных решений в различных проблемных ситуациях. Отбирая содержание обучения ИЯ, особенно в системе дополнительного иноязычного образования (ДИО), в большей мере, чем ранее, необходимо учитывать интересы и проблемы, которые волнуют современных школьников. Это, в первую очередь, касается отбора аутентичных текстов, выбора языковых тем для устной речи лингвистически одарённых школьников, использования актуальных аудиовизуальных материалов, включая Интернет.
Анализ существующих взглядов на проблему содержания обучения ИЯ под углом зрения рассматриваемой нами проблемы «Формирование ГК лингвистически одарённых школьников в системе ДИО» позволяет нам утверждать, что:
  • Состав содержания обучения ИЯ лингвистически одарённых учеников достаточно полно должен быть представлен системой гуманитарных и культурных знаний. Мы считаем, что необходимо в отборе содержания опираться на культуру страны ИЯ, охватывая, тем самым, родную культуру, что будет являться основой для их диалога.
  • В процесс формирования языковых умений должен входить коммуникативный аспект, предполагающий учёт социокультурной специфики страны ИЯ и умение ориентироваться в сложных ситуациях личностного взаимодействия и т.д.
  • Состав содержания обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников должен быть весомо представлен гуманитарным, нравственным, эмоционально-ценностным, развивающим аспектами. Содержательный компонент отбирается согласно общим целям обучения ИЯ в системе ДИО, учитывая образовательные запросы обучающихся, в результате чего лингвистически одарённые школьники отбирают учебный материал на ИЯ, а также способы его освоения.
Отсюда вытекает, что одним из принципов отбора языкового материала должен быть принцип развивающей ценности содержания обучения ИЯ.
Согласно этому принципу содержание развивающего обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников отбирается в соответствии со следующими критериями, сформулированные в виде вопросов:
  • Возможно ли с помощью выбранного содержания обучения ИЯ расширить имеющийся и приобрести новый гуманистический опыт, сформировать у лингвистически одарённых учащихся образ мира?
  • Способствует ли отбираемое содержание созданию условий, направленных на формирование языковых умений речевого и не речевого поведения, соответствующих культурной специфике страны ИЯ, на котором происходит иноязычное общение?
  • Расширяет ли выбранное содержание обучения каталог деятельностей лингвистически одарённых учащихся и набор проигрываемых ими ролей?
  • Способствует ли данное содержание обучения ИЯ формированию языковых заданий, при выполнении которых развиваются личностно значимые качества у лингвистически одарённых школьников, а также вырабатывается ряд культурных ценностей?
  • Воспринимаются ли школьниками различные аспекты данного содержания обучения ИЯ в качестве интересных, личностно значимых, стимулирующих желаний, заставляющих их вступать в коммуникацию с разными речевыми партнёрами, отстаивая тем самым собственные взгляды и ценности?
  • Позволяет ли отобранный материал сформировать задания, которые бы способствовали не только становлению самосознания лингвистически одарённых школьников, включающего в себя образ личностных (своих) качеств, способности, нравственную самооценку, но и развитие способности к целеполаганию и определению жизненных перспектив.
Отбирая содержание обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников, важно учитывать критерий опоры на культуру страны ИЯ, который дополняется более широким охватом специфических особенностей родной культуры школьников. Такой подход помогает обеспечить межнациональное общение, способствует обмену культурными ценностями на ИЯ между представителями различных культур, предотвращает множество возможных коммуникативно-психологических трудностей в реальном иноязычном общении с носителями ИЯ.
Учебные языковые материалы, являющиеся частью развивающего содержания обучения ИЯ и способствующие формированию ГК лингвистически одарённых школьников в условиях ДИО, наполняются различными культурными, историческими, страноведческими параллелями и контекстами, что помогает учителю отбирать всевозможные языковые темы, сюжеты, учебно-речевые ситуации, учебно-ситуативные роли, в рамках которых происходит коммуникативное взаимодействие лингвистически одарённых школьников. Особое значение придаётся учебно-ситуативным ролям и текстам. В случае, если удачно распределяются роли среди школьников, то они имеют возможность погрузиться в «гуманистические» отношения, что мотивирует их к коммуникативному взаимодействию, в какой-то степени программирует речевое и неречевое поведение лингвистически одарённых школьников, расширяет гуманистический и нравственный опыт обучаемых.
Преподаватель ИЯ в системе ДИО должен тщательно и правильно отбирать языковые тексты, в результате чего создаётся необходимая коммуникативная база для развития речевых и коммуникативных умений.
Речевым партнёром может выступить носитель языка, который в первое время является мыслимым воображаемым собеседником.
Обеспечить целостность содержания обучения позволяет наличие единой сюжетной линии, которая объединяет серию занятий по ИЯ, единство действующих персонажей, проигрываемые роли, речевой материал, гуманистически окрашенный содержанием решаемых языковых задач, а также выполняемые проектные задания на ИЯ.
Принцип культуросообразной направленности содержания обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников.
Как мы уже упоминали в предыдущих параграфах, культура обладает двумя основными оппозиционными функциями. С одной стороны, культура помогает сплотить людей, имеющих определённые признаки, такие как: ценности, значения и нормы, которые передаются от одного поколения к другому. С другой стороны, объединяясь с одними людьми, человек определяется или дистанцируется от других. Культура – это самый мощный разделяющий фактор. Культура объединяет, дистанцирует в зависимости от каждого её типа, соответствующего аспекту культурного самоопределения личности (этническая / расовая принадлежность, гендер, социальный статус, религия, место проживания, профессия и т.п.).
Обучение ИЯ лингвистически одарённых школьников подразумевает овладение ими культурой страны изучаемого языка, без чего формирование их ГК просто невозможно.
Такой подход расширяет социокультурное пространство учащихся. Разработчики УМК по ИЯ и непосредственно сами преподаватели ИЯ могут манипулировать сознанием школьников, формировать у них миропредставление в процессе изучения культуры родного и иностранного языков. На основании сказанного принцип культуросообразной направленности содержания обучения ИЯ или же принцип культуросообразности содержания, который был предложен В.В. Сафоновой [Сафонова, 2001], становится особенно актуальным. Благодаря упомянутому принципу отбирается культуроведческий материал для учебно-воспитательных целей, разрабатываются учебные пособия или УМК для лингвистически одарённых школьников, планируется или осуществляется социокультурное обогащение мировидения лингвистически одарённых школьников посредством ИЯ.
Согласно этому принципу, преподаватель ИЯ, отбирая культуроведческий материал, должен руководствоваться следующими принципами:
- определить ценностный смысл и ценностную значимость отбираемых материалов. Культуроведческие материалы направлены на то, чтобы сформировать у обучаемых реальные, неискажённые представления об инокультурной действительности, познать историю народов, вариативность их стилей жизни, что способствует культурообогащающему взаимовлиянию;
  • определить, в какой степени и каким образом хорошо подобранный культуроведческий материал может стимулировать лингвистически одарённых школьников, вызывать у них интерес, когда они узнают о «культурном наследии», «культурном сообществе», «культурном многообразии», «культуре мира», «поликультурной/культурной личности», «диалоге культур», «общепланетарном мышлении», «культурной дискриминации», «культурной агрессии», «культурной ассимиляции» и т.п.;
  • преподаватель ИЯ в системе ДИО должен целесообразно использовать конкретный отобранный культуроведческий материал в зависимости от группы обучающихся, учитывая их возрастные и интеллектуальные возможности;
  • определить такой культуроведческий материал, из которого бы лингвистически одарённые учащиеся узнали бы о способах защиты от культурного вандализма и культурной агрессии.
Принцип новизны обсуждаемой лингвистически одарёнными школьниками языковой информации является одним из очень важных факторов, который обеспечивает возникающий интерес у данной группы учащихся к учебно-воспитательному процессу. Реализация данного принципа происходит благодаря новизне обсуждаемых тем на ИЯ, содержанию аутентичных текстов, разнообразным формам иноязычной деятельности в учебно-воспитательном процессе, а также типам языковых упражнений. Лингвистически одарённые школьники работают более продуктивно в условиях ДИО, узнают намного больше, если они учатся свободно, без каких-либо принуждений, с большим удовлетворением, увлекаются углубленным изучением ИЯ. В процессе формирования ГК время от времени следует оформлять задания в виде шуток, головоломок, ролевых игр, активно также использовать комплексы, музыкальное сопровождение, шумовые эффекты, иллюстрации [Зимняя, Сахарова, 1991].
Согласно методологическому принципу новизны, каждый урок ИЯ или же этап урока должен выстраиваться таким образом, чтобы у учащихся формировался ряд определённых языковых умений и навыков с опорой на новый информационный материал [Пассов, 1991].
Принцип использования аутентичных учебных материалов в обучении ИЯ лингвистически одарённых школьников упоминается многими отечественными психологами и методистами. Аутентичный материал представляет собой текст, который был создан носителями языка, он выполняет определённую социальную функцию.
В рамках обучения иноязычной коммуникации аутентичный материал является текстом, который был создан носителями языка и обладает социокультурной информацией в устной или письменной формах, в нём раскрываются пресуппозиции, имеющие сематический, социокультурный и прагматический характер [Гальскова, Никитенко, 2004].
Использование разнообразных аутентичных материалов – художественных, публицистических текстов, песен, стихов, реклам, радиопередач, фильмов и т.д. – способствует активизации мыслительных процессов, расширяющих представления лингвистически одарённых школьников об окружающей действительности. Учащиеся также активно осваивают основные способы передачи информации, узнают об особенностях функционирования изучаемого языка, что развивает механизмы когнитивного познания лингвистически одарённых школьников в целом, способствует развитию когнитивного компонента ГК данной группы учащихся. Систематическое применение разнообразных аутентичных материалов и их в учебно-воспитательном процессе в системе ДИО в какой-то степени способствует воссозданию языковой среды, которая так необходима для углубленного обучения ИЯ. Аутентичные материалы позволяют лингвистически одарённым учащимся самостоятельно овладевать языковой информацией, которая содержится в них. Это их преимущество. Аутентичные тексты, звукозаписи вызывают у обучаемых большой интерес, это мотивирует их овладевать новыми знаниями, использовать в своём изучении ИЯ аутентичные языковые средства.
Для работы с лингвистически одарёнными школьниками преподаватель подбирает разнообразные тексты на ИЯ гуманитарной направленности для 2-11 классов, задания к ним, способствующие развитию их ГК. Подобранные тексты с гуманитарным содержанием были использованы в нашей работе. Многие тексты посвящены национальной культуре англоязычных стран, что позволяет систематизировать страноведческие знания лингвистически одарённых школьников.
Кроме перечисленных принципов, мы хотели бы добавить ещё несколько общих принципов, по которым отбирается содержание учебного материала в ДИО. Так, содержание обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников основывается на: добровольности посещения занятий по ИЯ; периодичности; отчётности; самостоятельности в добывании знаний; рейтинговой оценке лингвистически одарённых учащихся; завершённости тем; малой наполняемости групп (6-8 человек); индивидуализации занятий по ИЯ (каждый имеет свой «кусок» темы).
Отечественными методистами в составе содержания обучения ИЯ выделяются сферы иноязычного общения, языковые темы, тексты на ИЯ, проблемы, ситуации, которые обучаемые обсуждают на ИЯ. Исходя из их позиций, содержание обучения ИЯ базируется также на коммуникативных целях, намерениях, страноведческих и лингвострановедческих знаниях, языковом материале, навыках и умениях устного и письменного иноязычного общения, общеучебных навыках и умениях. Учитывая вышесказанное, мы выделили ряд основных компонентов содержания обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников в системе ДИО, способствующих формированию их ГК, основывающихся на: сферах общения, языковых темах, модулях, тематических проектах, текстах на ИЯ, проблемных ситуациях, информационных, презентационных и дискуссионных навыках и умениях, структурной организации презентаций и дискуссий и метакоммуникационных средств, которые сигнализируют о коммуникативных интенциях лингвистически одарённых школьников.
Так, сфера устного иноязычного общения является совокупностью типичных коммуникативных ситуаций, для которых характерна однотипность речевого побуждения школьника, отношений между речевыми партнёрами и обстановкой иноязычного общения [Скалкин, 1981].
Коммуникативные интересы лингвистически одарённых учащихся в основном складываются из бытовой, социально-культурной, семейной, общественно-политической и культурно-страноведческой сфер.
Языковые темы очень часто в ходе обучения ИЯ лингвистически одарённые школьники формулируют сами, так как особенность данной группы учащихся состоит в том, что они «на лету» схватывают сущность основных понятий и проблем, поэтому преподаватель ИЯ в системе ДИО предлагаемые темы формулируют в обобщённом виде, тем самым он предоставляет им возможность учиться и работать в междисциплинарной парадигме, максимальным образом использовать накопленный личностный опыт и дополнительную иноязычную информацию согласно своим языковым способностям. Лингвистически одарённые школьники, особенно старшеклассники, очень интересуются такими темами, как: youth problems, the international relations, environmental pollution, the military conflicts and their consequences for all mankind, the use of innovative technologies in the development of the whole world community, the evolution of the parameters and concepts of the fine.
Преподаватель ИЯ отбирает текстовый материал в соответствии с выбранной языковой темой. Очень часто лингвистически одарённые школьники находят дополнительный материал по минипроблемам самостоятельно, выполняя какой-то проект или задания по ИЯ, получив определённую установку от преподавателя ИЯ искать конкретную информацию, которая им необходима для исследования.
Необходимо, чтобы тексты на ИЯ, «представляющие собой связную последовательность устных и письменных высказываний, порождаемых (понимаемых) в процессе речевой деятельности, осуществляемой в конкретной сфере общения» [Гальскова, Никитенко, 2004, с. 129], были аутентичными, созданными представителями страны изучаемого языка для самих же носителей языка. Понятие «текст» базируется на аутентичных учебных материалах в различных формах предъявления: печатных, аудиовизуальных и аудитивных.
Методическая литература и практика обучения иноязычной речи представлены разнообразными печатными материалами, способствующими созданию учебно-речевых ситуаций [Бим, 1977]. Языковые тексты используются как опора, на их основе создаются учебно-речевые ситуации, имеющие множество преимуществ, в отличие от устных способов.
Так, печатный текст характеризуется несколькими методическими функциями: он представляет собой средство предъявления предмета для обсуждения, с помощью него сообщается множество дополнительных фактов, которые необходимы, чтобы аргументировать собственную позицию и решать обсуждаемые проблемы, выступает образцом обсуждения.
В условиях ДИО преподаватель ИЯ старается применить аутентичные аудиовизуальные и аудитивные материалы, необходимые для обучения лингвистически одарённых школьников иноязычной коммуникации. Успех такого обучения ИЯ зависит от следующих факторов:
  • Вышеуказанные материалы «зеркальным образом» отображают процессы, явления, предметы, в результате чего преподаватель ИЯ в условиях ДИО реалистичным образом моделирует их, создавая проблемные ситуации, предельно близкие к окружающей действительности.
  • Находясь вне школы, лингвистически одарённый школьник может овладевать учебной языковой информацией, используя современные средства массовой информации (СМИ).
    Таким образом, лингвистически одарённые школьники обучаются с помощью множества аудиовизуальных и аудитивных материалов, им сообщается новейшая иноязычная информация, что замедляет процесс старения языковых знаний.
  • Иноязычное образование становится непрерывным, если в значительной степени используются аудиовизуальные и аудитивные материалы, которые требуют других методов и форм работы с ними, в отличие от самостоятельного чтения учебной литературы, учебных пособий и учебников.
Комплексно используя аутентичный материал в системе ДИО, преподаватель ИЯ усиливает наглядность, в результате чего обеспечивается лучшая ориентация лингвистически одарённых школьников в учебном языковом материале, тем самым ускоряется темп его изучения, освобождается время, чтобы выполнять другие виды учебной иноязычной деятельности. Из-за эмоциональной окрашенности аутентичный материал воспринимается обучаемыми легко, что эффективно влияет на усвоение учебного материала, максимальным образом активизируется процесс их познания. Помимо этого, аутентичный языковой материал имеет значительный обучающий потенциал, так как он:
  • представляет собой эталон речевого произведения, которым овладевает учащийся, на его основе у обучаемых формируется ряд представлений о полилоге и диалоге, являющихся целостным образованием;
  • служит образцом настоящей иноязычной речи, что во многом повышает у лингвистически одарённых школьников интерес и доверие к учебным материалам. Из результатов исследований очевидно, что из интересного и личностно значимого материала школьники способны запомнить четверть содержащейся в нём информации благодаря вызываемой встречной активности обучаемых. Языковой материал в таких текстах обладает сильным мотивационным импульсом;
  • способствует использованию речевой наглядности, которую необходимо применять в обучении ИЯ школьников, если она адаптируется в соответствии с особенностями учащихся и этапом обучения;
  • представляет собой источник лингвострановедческих и страноведческих знаний, что способствует осознанию учащимся степени своего речевого опыта по сравнению с опытом представителя страны ИЯ.
Отбирая основное содержание обучения ИЯ лингвистически одарённых школьников, преподаватель ИЯ в условиях ДИО должен руководствоваться особыми критериями подбора аутентичного материала, с помощью которого он обучает их иноязычному общению. Некоторыми лингводидактами подчёркивается, что планируемый результат при обучении иноязычной коммуникации часто выступает не только в форме «иноязычных знаний, навыков и умений, но и в виде общего образования, воспитания и разностороннего развития учащихся, их общей культуры и культуры общения, способности к диалогу культур, осуществляемых через коммуникативную деятельность в плане продукции и репетиции».
Нами было выявлено, что аутентичный материал для лингвистически одарённых школьников преподавателю ИЯ в системе ДИО следует отбирать с помощью следующих критериев: лингвострановедческих: в соответствии с интересами и коммуникативными потребностями лингвистически одарённых школьников, фабульностью языковых текстов; уровень лингвистической сложности текста должен соответствовать языковой подготовке обучаемых; необходимо, чтобы в языковом тексте были проблемные ситуации, что будет являться стимулом для речевого иноязычного общения лингвистически одарённых учащихся; страноведческих: подобранный текст должен содержать в себе актуальную, современную, типичную, лингвострановедческую социокультурную информацию, на основе воспитательного потенциала языкового текста лингвистически одарённые учащиеся осознают сходства и различия родной и иноязычной культур, что воспитывает их в определённой степени, формирует у них ГК, они начинают уважительно относиться к иноязычной лингвокультурной общности, в тексте должна содержаться лексика с национально-культурным компонентом и типичные ситуации, чтобы лингвистически одарённые учащиеся научились правильно её употреблять.
Отбирая языковой и речевой материал для обучения лингвистически одарённых школьников в системе ДИО, мы старались анализировать актуальную информацию, при отборе диагностических и монологических текстов использовать аутентичные учебники, учебные пособия и журналы, аудиовизуальные и аудитивные курсы для разных ступеней обучения, разных уровней знаний (Pre-Elementary, Elementary, Pre-Intermediate, Intermediate, Upper-Intermediate, Advanced, First Cerificate, изданные в Великобритании и США. К примеру, Speak out, Blueprint, New Headway, Interprise, Popculture, Periscope, Knockout и etc.).
С помощью аутентичных материалов лингвистически одарённые учащиеся могут более полно и целостно понимать речь представителей ИЯ в разнообразных ситуациях естественного общения. Кроме этого, они адекватно воспринимают и используют в своей речи множество страноведческих реалий и концептов иноязычной лингвокультуры, адекватно понимают ряд паралингвистических средств (жесты и мимику) носителей ИЯ. С помощью аудиовизуальных материалов удаётся активировать мотивацию в изучении ИЯ, возбудить интерес к изучаемой теме, проблеме, проекту.

Литература:
  • Апальков В.Г. Английский язык. Рабочие программы. Предметная линия учебников И.Н. Верещагиной, О.В. Афанасьевой, И.В. Михеевой. V-IX классы: пособие для учителей общеобразоват. учреждений и шк. с углубл. изучением англ. яз. М.: Просвещение, 2012. 96 с.
  • Бим И.Л. Методика обучения иностранным языкам как наука и проблемы школьного учебника: опыт системно-структурного описания. М.: Русский язык, 1977. 288 с.
  • Гальскова Н.Д., Никитенко З.Н. Теория и практика обучения иностранным языкам. Начальная школа: методическое пособие. М.: Айрис-Пресс, 2004. 240 с.
  • Зимняя И.А., Сахарова Т.Е. Проектная методика обучения английскому языку // Иностранные языки в школе. 1991. № 4. С. 9-15.
  • Пассов Е.И. Учебное пособие по методике обучения иноязычной культуре. Липецк, 1991. 210 с.
  • Сафонова В.В. Культуроведение в системе современного языкового образования // Иностранные языки в школе. 2001. № 3. С. 17-24.
  • Скалкин В.Л. Основы обучения устной иноязычной речи. М.: Русский язык, 1981. 248 с.

45
Резепова Н.В.
К.ф.н., доцент
РЭУ им. Г.В. Плеханова
e-mail: natalia0309@list.ru

РАДИОТЕКСТ В МЕДИЙНОМ ДИСКУРСЕ: СПЕЦИФИКА В РАМКАХ ДИСКУРСИВНОГО ПОЛЯ

Аннотация. Статья рассматривает специфику построения радиотекстов в рамках медийного дискурса в  условиях отсутствия обратной связи с адресатом в момент продуцирования текста. Автор приводит принципы стандартизации построения радиотекстов и приходит к выводу, что одним из  важнейших способов  достижения коммуникативных целей можно рассматривать распределение информации в радиотексте (кульминация, антикульминация). Автор анализирует процесс развертки медийного дискурса, в рамках которого выполняется одновременно обработка и сличение общих и частных когнитивных моделей, составляющими которых являются репрезентации (сценарии, установки и модели), стратегические процессы в рамках применения и изменения данных репрезентаций и система контроля, управляющая использованием  макроструктур и суперструктур, переводом информации  в разные  виды памяти. Автор отмечает, что в процессе медийного дискурса постоянно  происходит  взаимодействие наличной и социальной ситуаций в контексте индивидуального и общего знания, а непосредственно в рамках медийного дискурса существенным аспектом является соблюдение дискурсивной этики, где краеугольным принципом выступает формально-процедурный принцип, предполагающий позицию согласованной деятельности разума участников дискурса с их адекватным знанием о мире и окружающей действительности.
Ключевые слова: радиотекст, структура, медийный дискурс, когнитивные модели, дискурсивная этика.


RADIOTEXT IN MEDIA DISCOURSE: SPECIFICS WITHIN DISCURSIVE FIELD

Abstract. The article considers the specifics of radiotexts’ composition in media discourse in the context of feedback absence from an addressee at the time of text production. The author puts forward the principles of standardization of radiotexts’ composition and concludes that one of the most crucial ways to achieve communication goals is to properly distribute information in a radiotext (climax, anticlimax). The author analyses the process of media discourse development, which is simultaneously processing and comparing public and private cognitive models, components of which are representations (scripts, setups and models), strategic processes within application and change of these representation models and control system that manages the use of macrostructures and superstructures, information transformation in different types of memory. The author emphasizes that the media discourse process supposes interaction of real and social situations in the context of individual and common knowledge within the framework of discourse ethics stipulating formal procedural principle that assumes the position of coordinated activity of the discourse participants’ mind with their relevant knowledge of the world and surrounding reality.
Key words: radiotext, structure, media discourse, cognitive models, discursive ethics.


Текст  массовой информации устроен так, что  самой своей структурой он может моделировать аудиторию, приспосабливаясь к ее  динамике, ее интересам, профессиональной, образовательной, возрастной и другим характеристикам. Тексты массовой информации оцениваются аудиторией, исходя из тех знаний, которыми она  располагает.
Для того чтобы облегчить коммуникатору задачу адекватного донесения материала до слушателя, существуют определенные стандарты, которые, будучи  зафиксированы в установках коммуникаторов и реципиентов, действуют во всех  повторяющихся ситуациях общения. Опору на стандарты можно считать одним из принципов, которые  оптимизируют работу радиовещания. Практически все стандарты действуют для удобства звукового воспроизводства текста и его слухового восприятия.
Для этой же цели служит и  процесс  редактирования текста, который включает три  аспекта: содержательно-фактический, функционально-стилистический и нормативный [Мелешко, 2000, с. 20]. Первый  аспект предполагает компрессию содержания, связанную с  необходимостью сжатия словесного объема информации с учетом  продолжительности передачи или времени звучания  сообщений. Функционально-стилистический аспект трансформации письменного текста в устный  проявляется в своеобразии построения сообщения, упрощении синтаксических конструкций текста, а главное – в ориентации на особенности восприятия устной, звучащей речи. Нормативный аспект включает в себя учет нормативности письменной и устной речи.
Совершая акт коммуникации, устной или письменной, коммуникатор не просто сообщает некоторую информацию, а одновременно выполняет какие-то акты более высокого порядка, которые имеют цель повлиять на возможные будущие действия адресата текста, изменить его информационное состояние.
Речь и речевое общение направлены на достижение некоторых  неречевых целей. Это стремление к достижению целей и составляет процесс общения, конечной целью которого является переконструирование деятельности аудитории.                     
Одним из  способов  достижения поставленных целей можно рассматривать распределение информации в тексте. Известно, что важнейшим правилом речевого поведения является требование, чтобы сообщалась та информация, которая необходима для правильной  интерпретации последующей. Акт высказывания утверждения  не может быть успешным при отсутствии у говорящего и слушающего общей  семантической базы.
Поэтому  больший эффект оказывает расположение самой важной информации в начале  (антикульминация) текста, реже – в конце  (кульминация) текста, а не в середине. Причем расположение самой важной информации в конце текста  предпочтительнее для  заинтересованного слушателя, для которого достаточно небольшого  стимула, чтобы дослушать речь до конца, где он и  ожидает наиболее веских аргументов.  Антикульминация наиболее эффективна в тексте, адресованному  нейтральному слушателю, которому наиболее сильное  воздействие необходимо в начале текста, чтобы  прослушать его до конца [Резепова, 2009].
Кульминация и антикульминация опираются на психологические закономерности восприятия, которые действуют  всегда, независимо от логического построения  аргументов. Антикульминация в тексте, адресованном безразлично настроенной аудитории, с психологической точки зрения предпочтительнее, т.к. она ориентирует реципиентов относительно намерений говорящего.
Таким образом, распределение информации в тексте  является  важным языковым механизмом, действующим как текстовая стратегия в процессах построения текста. Распределение информации позволяет выделять, усиливать  коммуникативно наиболее значимые  компоненты содержания текста и  ослаблять, редуцировать менее  значимые. Реализуясь в подборе слов и  синтаксических конструкций, распределение  информации как бы «высвечивает» путь к постижению смысла текста.
Своеобразие радиотекста создается путем конденсации текста, использованием полифункциональных средств устно-разговорного и письменного видов речи,  которые направлены на сжатие, концентрацию объема звучания,  что сопровождается  извлечением числа обращений, апелляций к вниманию, стремлением к логической последовательности изложения [Резепова, 2015].
Сложность структуры радиотекстов оказывается результатом одновременного воздействия и взаимной адаптации в  процессе их создания двух факторов – норм построения радиопередачи, принятых ее создателями, и  объективных семиотических условий функционирования текста в  коммуникационной  сети.
Главная задача при построении радиотекста в рамках медийного дискурса состоит в формировании необходимых дискурсивных связей в современном информационном поле для установления взаимопонимания и создателей, и потребителей информации, для повышения общей коммуникативной культуры членов информационного общества, обеспечения «диалогового пространства» медийного текста в рамках медийного дискурса.
Динамика медийного дискурса характеризуется гибкостью, целенаправленностью и зависимостью от контекста. Под «контекстом» понимается модель ситуации, отражающая обобщенный опыт индивида и его субъективное отношение к данной ситуации.
В процессе развертки медийного дискурса  выполняется одновременно обработка и сличение общих и частных когнитивных моделей на основе анализа поступающей по различным каналам полной или  частичной информации. Следовательно, для  реконструкции общих когнитивных моделей, или макромоделей, коммуникантами используется конкретная, ситуативная информация и, наоборот, модели более высоких уровней служат основой для появления той или иной  конкретной информации. Иными словами, процессам построения и интерпретации текста свойственна как прямая, так и обратная направленность развертки. Характер взаимодействия частных и общих когнитивных моделей проявляется в гибкой взаимосвязи внешнеречевых систем текста, контекстуальной информации, типов социальных ситуаций и различных форм представления в памяти [Чубарова, 2006; Чубарова, 2008].
Когнитивные модели, рассматриваемые в лингвистике как одна из существенных предпосылок речевой деятельности, наделяются тематической и регулирующей функциями в процессе коммуникации, т.к. они представлены следующими составляющими:
  • репрезентациями, существующими в  эпизодической и социальной  памяти, такими, как  сценарии, установки и модели;
  • cтратегическими процессами, в рамках которых гибко используются, применяются и изменяются (в соответствии с  новой информацией, новыми условиями и пр.) такие репрезентации;
  • системой контроля, которая управляет процессом поиска в памяти, активации имеющихся знаний и их  приложением, использованием  макроструктур и суперструктур, переводом информации  в разные  виды памяти.
Существует представление, что люди  говорят не о реальных явлениях и их взаимосвязи, а разрабатывают и сопоставляют индивидуальные и групповые когнитивные модели  явлений и ситуаций действительности, имеющих определенное социально закрепленное толкование [Рябова, Шикина, 2008]. Необходимым условием, без которого невозможен дискурс (в частности, медийный дискурс), является механизм памяти. Память в данном случае будет пониматься как способность коммуникантов фиксировать и некоторое время удерживать информацию о воспринимаемой ситуации, а также о собственном ее субъективном моделировании.
Система памяти выступает как некий трансформационно-перерабатывающий блок между  индивидом и  воздействующей на него средой, понимание механизмов взаимодействия функциональных типов памяти (врожденной, структурной, способной фиксировать новую информацию) помогает  выявить характеристики форм и  способов построения коммуникантами эффективных стратегий дискурса [Серио, 1993, с. 112].
При  моделировании системы  функционирования блоков памяти  выделяются 2 основные составляющие.
Первая составляющая – фильтр или система фильтров  первичной обработки информации, поступающей из внешних источников. Вторая составляющая представлена памятью, хранящей субъективные «модели внешнего мира» коммуникантов.
Важным представляется также вопрос о характере хранения и обработки информации. Для того чтобы справиться с интенсивностью и объемом поступающей информации, существуют определенные  структуры памяти, отвечающие за распределение и  категоризацию поступающей информации на ядерную и вторичную. Тем самым функция фильтра  памяти сводится к отбору, членению и многоканальной обработке поступающей от внешних источников информации.
В процессе развертывания медийного дискурса полнота и объем когнитивных моделей коммуникантов определяют сложность поведенческих реакций, тогда как стратегии дискурса выполняют отбор  и линейную развертку  смыслового  объема, включающего в себе как уже  имеющуюся у коммуникантов, так и  текущую, ситуативную информацию.
Способность коммуникантов  вычленять «ядерную» информацию объясняется работой системы фильтров механизма памяти. В лингвистике  перерабатывающая  функция памяти и ее  проявление в дискурсе  связываются со множеством психологических явлений, влияющих на структуру речи, длину речевых  сегментов и их глубину при производстве и восприятии. Ограниченность объема обрабатываемой информации отражается на скорости поиска и времени извлечения из памяти различных сведений, а также на точности субъективных оценок длительности и числа воспринимаемых  сигналов.
Дискурс как явление зависит от целого ряда факторов. Многие из них составляют глобальное понятие «коммуникативная ситуация» как комплекс условий для существования и функционирования  дискурса. К параметрам, составляющим понятие «коммуникация», можно  отнести, с одной стороны, комплекс компонентов элементарной модели речевого акта и  текстового общения. С другой стороны, эти параметры определяются отношениями между компонентами.
Итак, коммуникативную  ситуацию можно рассматривать как  обстоятельство, сложившееся при определенных условиях и образовавшее  коммуникативную среду, которая способствует реализации протекающего в ней дискурса и  обеспечивает его  своеобразие. Под ситуационными условиями  подразумеваются  наличествующие факторы и  виды отношений между этими факторами, как бы составляющие  предпосылки для возникновения ситуации.
Одним из важнейших дискурсивных факторов в рамках медийного дискурса является наличие ситуации общего и индивидуального знания. Ситуация общего знания – это социальный опыт, многовековой багаж знаний  определенного социума, представленный нормами и стандартами. Объем индивидуальных знаний и их качественные характеристики у разных представителей социума различны и во многом определяют своеобразие их личности [Ионова, 2007].
В медийном дискурсе  ситуацию общего и  ситуацию индивидуального знания можно рассматривать как единство этих противоположностей: при этом мера  субъективного  ниже, т.к. индивидуальный опыт по своей природе всегда и социальный.
В процессе медийного дискурса постоянно  происходит  взаимодействие наличной и социальной ситуаций. Под наличной ситуацией понимается  непосредственное окружение  коммуникантов с учетом  локальных и временных характеристик, т.е. обстановка. В широком  смысле слова компоненты наличной ситуации – это и сами участники дискурса, воздействие в процессе дискурса одного партнера на другого, а  также проявление  внешних условий, создающих дискурсивную среду. Наличная ситуация погружена в ситуацию социальную, т.к. коммуниканты – члены определенного  класса, слоя, социальной группы.
Социальная ситуация  раскрывается как общественный фон (политический, экономический, культурный), в котором происходит медийный дискурс и который постоянно  привносится и  присутствует в нем; также это параметры, выделяемые как главные для участников дискурса: их общественный статус (пол, возраст, занятие), их роли относительно друг друга, те специфические роли, которые характеризуют социальную ситуацию.
В заключении необходимо отметить тот факт, что в рамках медийного дискурса существенным аспектом является соблюдение дискурсивной этики, где краеугольным принципом выступает формально-процедурный принцип, где не прописываются какие-либо содержательные нормы.   Эта задача и прерогатива самих участников дискурса. Оценка творческой самостоятельности вовлеченного в медийный дискурс участника происходит с позиции согласованной деятельности его разума с его адекватным знанием о мире и окружающей действительности. Принцип дискурсивной этики  является универсальным в масштабах конкретных  практических дискурсов и действий индивидов. Его источником является не индивидуальный акт вовлеченного в дискурс субъекта, а формальная общественная процедура, которой субъект не может избежать, так как является частью этого общества и так или иначе вовлечен в его общественно-политическую жизнь.

Литература:
  • Ионова М.С. Коммуникативная функция антиципации // В сборнике: Актуальные проблемы устной и письменной коммуникации: теоретические и прикладные аспекты межвузовский. Сборник научных работ. Саранск, 2007. С. 163-167.
  • Мелешко И. RDS - структура сигнала // Журнал "Радио", 2000. № 10. С. 18-27.
  • Резепова Н.В. Разбор языковых особенностей дискурса радионовостей как интенсивный метод в изучении иностранного языка // В сборнике: Инновационные компетенции и креативность в исследовании и преподавании языков и культур сборник научных трудов II Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. Под редакцией С.Н. Курбаковой, Г.П. Бакулева. Изд. 2-е, дополнен., исправл. и перераб.. 2009. С. 587-596.
  • Резепова Н.В. Принципы выстраивания дискурсивных отношений в радиодискурсе // В сборнике: Инновационность и мультикомпетентность в преподавании и изучении иностранных языков. Отв. редактор Н.М. Мекеко. Москва, 2015. С. 353-358.
  • Рябова М.Э., Шикина Т.С. Диалогический дискурс современного общества / Гуманитарий: актуальные проблемы науки и образования. 2008. № 7. С. 44-50.
  • Серио П. О различении говорящего и субъекта дискурса. В поисках четвертой парадигмы // Философия языка: в границах и вне границ. Международная серия монографий. М.: ЭКСМО, 1999. 287 с.
  • Чубарова Ю.Е. Интонация как особое средство связи в устном дискурсе // В сборнике: Гуманитарные исследования: традиции и инновации сборник научно-методических трудов. Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева. Саранск, 2006. С. 18-20.
  • Чубарова Ю.Е. Особенности функционирования дискурсивных элементов в звучащем англоязычном дискурсе / Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2008. № 63-1. С. 39

Страницы: 1 2 [3] 4 5 6