Автор Тема: Балканов И.В.-МИКРОСТРУКТУРА ДВУЯЗЫЧНОГО СЛОВАРЯ  (Прочитано 545 раз)

admin

  • Administrator
  • Jr. Member
  • *****
  • Сообщений: 85
    • Просмотр профиля
Балканов И.В.
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
e-mail: i-balkanov@mail.ru

МИКРОСТРУКТУРА ДВУЯЗЫЧНОГО СЛОВАРЯ

Аннотация. В статье предпринимается анализ микроструктуры двуязычного словаря, рассматриваются составные части словарной статьи (гнезда), изучаются проблемы семантизации и филиации с целью выявления общих тенденций и закономерностей теоретической и практической лексикографии. Проанализировав обязательные и вариативные компоненты микроструктуры различных типов двуязычных словарей, автор приходит к выводу о том, что словарная статья (гнездо) строится исходя из значений лексической единицы входного языка и состоит из следующих частей (компонентов): заглавное слово; фонетическая и грамматическая информация; упорядоченная система переводных эквивалентов; независимые фразеологические обороты и примеры.  При составлении словаря лексикограф самостоятельно принимает решение о включении в текст словарной статьи (гнезда) грамматической, фонетической, стилистической, фразеологической и экстралингвистической информации о вокабуле, а также примеров.  Полное или частичное отсутствие такой информации в отраслевых словарях объясняется стремлением составителя к экономии места, необходимостью включения в корпус максимального числа специальных лексических единиц. Это делает отраслевые словари зависимыми от общего переводного словаря, что усложняет работу пользователя, особенно неподготовленного, и требует использования дополнительных источников информации. Автор делает вывод о том, что каждый переводной словарь разрабатывается под конкретный тип пользователя, что не только объясняет лексикографические решения, принимаемые составителем на различных этапах работы, но и доказывает возможность существования различных подходов к формированию структуры словарной статьи (гнезда), а также оставляет за лексикографом право выбора одного из трех способов упорядочивания системы значений и оттенков значений и позволяет использовать субъективный, или авторский, подход к решению проблем филиации и семантизации.
Ключевые слова: микроструктура словаря, словарная статья, семантизация, филиация.


MICROSTRUCTURE OF A BILINGUAL DICTIONARY

Abstract. The article analyzes the microstructure of a bilingual dictionary, discusses the components of a dictionary entry, and investigates into the problems of semantization and filiation in order to identify common trends of theoretical and practical lexicography. Upon analyzing binding and variable components of the microstructure of different types of bilingual dictionaries the author concludes that the structure of a dictionary entry depends on the meanings of a lexical unit of the source language and consists of the following components: headword; phonetic and grammatical information; the system of translation equivalents; phraseology and examples. When compiling his dictionary a lexicographer independently decides on whether to include grammatical, phonetic, stylistic, phraseological and extra linguistic information in the dictionary entry. Such information is fully or partially absent in specialized dictionaries due to the need for space and the necessity to include in the dictionary as many special lexical units as possible, which makes any specialized dictionaries dependent on general bilingual dictionaries. It also complicates the work of a user, especially of the unprepared one, and requires the use of additional sources of information. The author concludes that each translation dictionary is designed for a specific user. It explains lexicographical decisions taken by the compiler at various stages of the dictionary making process, proves the variety of approaches to the structure of the entry and allows lexicographers choose one of the three ways to the organization of the system of meanings and use a subjective, or architectural, approach to the problems of filiation and semantization.
Key words: microstructure of a dictionary, dictionary entry, semantization, semantic filiation.

Принципы организации словаря и соотношения его частей называют структурой словаря, а для двуязычной лексикографии особенное значение имеют мега-, макро- и микроструктура.
Предмет нашего исследования – микроструктура двуязычного словаря, или структура словарной статьи (словарного гнезда).
Микроструктура словаря – это структура словарной статьи. Любая словарная статья двуязычного словаря начинается с заглавного слова (вокабулы), выделенного полужирным шрифтом, и включает в себя его эквиваленты, а также различные пометы, содержащие грамматическую, фонетическую, стилистическую и экстралингвистическую информацию.
Словарная статья строится исходя из значений лексической единицы входного языка, которые раскрываются путем подбора эквивалентов на выходном языке.
Мы рассмотрим порядок отношения различных компонентов микроструктуры между собой, а также уделим внимание двум наиболее острым вопросам современной лексикографии – проблемам семантизации и филиации.
Заглавное (реестровое, черное) слово, или вокабула, является центром и основой словарной статьи (гнезда). Именно к нему подбираются устойчивые и производные словосочетания и фразеологические обороты, а также их эквиваленты, которые и образуют текст словарной статьи.
В общих двуязычных словарях после заглавного обычно следует фонетическая транскрипция (в квадратных скобках или с помощью знака ударения) и грамматические пометы, указывающие на принадлежность лексической единицы к определенной части речи, или лексико-грамматическому разряду, или на определенную грамматическую форму данной единицы. Однако в отраслевых (специальных) переводных словарях фонетическая информация о вокабуле чаще всего отсутствует:
  • accuse [ə'kjuːz] v обвинять [Мюллер, 2014] – общий англо-русский словарь, фонетическая информация представлена в форме транскрипции, грамматическая – в форме пометы «v», указывающей на то, что вокабула «accuse» является глаголом;
  • infirmary США лазарет [Судзиловский, 1960] – специальный (военный) англо-русский словарь, фонетическая и грамматическая информация в тексте словарной статьи отсутствуют;
  • Feindbeurteilung f оценка (передвижения) противника [Парпаров, 1964]  – специальный (военный) немецко-русский словарь, фонетическая информация в тексте словарной статьи отсутствует; грамматическая информация представлена в форме пометы «f», указывающей на грамматическую форму – род имени существительного.
Для англо-русских переводных словарей характерны указания на следующие лексико-грамматические разряды (на примере словарей И.Р. Гальперина и В.К. Мюллера): имя существительное (n), имя прилагательное (adj), глагол (v), наречие (adv), причастие (part), междометие (int), союз (cj) и предлог (prep). Это объясняется тем, что «классификация словарного состава английского языка, как, впрочем, многих других языков, по частям речи является общепризнанной» [Большой англо-русский словарь, 1972, с. 13]. Однако лексикограф должен помнить о том, что в ряде языков определенные части речи нередко выступают в синтаксической функции других частей речи.
Общепризнанное деление на лексико-грамматические разряды упрощает работу со словарем и дает пользователю информацию о морфологических особенностях и синтаксических функциях лексической единицы входного языка.
В общих и полных двуязычных словарях могут встречаться пометы, указывающие на грамматическую форму того или иного слова: множественное число имени существительного (pl), род (f, m ,n), повелительное наклонение (imp), неопределенная форма глагола (inf), и т.д. Объем и содержание грамматических помет во многом зависят от специфики и особенностей грамматического строя того или иного языка.
После фонетической и грамматической информации в словарной статье располагаются пометы, характеризующие сферу применения, эмоционально-экспрессивную окраску или указывающие на заимствование из другого языка:
  • activate ['æktɪveɪt] v хим. активировать [Мюллер, 2014] – помета «хим» из общего англо-русского словаря указывает на то, что данный термин используется в химии;
  • bull прост цель; мишень; аврал, приборка; наведение «марафета» [Судзиловский, 1968] – помета «прост» из англо-русского военного словаря указывает на то, что данный термин является просторечным и характеризуется отрицательной эмоциональной окраской с оттенками грубой фамильярности, насмешки или даже язвительной иронии;
  • stalag нем лагерь для военнопленных [Судзиловский, 1968] – помета «нем» из англо-русского военного словаря указывает на заимствование из немецкого языка.
    После помет располагаются эквиваленты выходного языка, раскрывающие каждое из значений заглавного слова. В данном случае лексикограф сталкивается с проблемами филиации (членения слова на значения) и семантизации (указанием на выделяемые значения или оттенки).
И.Р. Гальперин указывает на то, что «значения располагаются по употребительности с учетом их логических связей» [Гальперин, 1972, с. 29], при этом терминологическое значение обычно дается после нейтрального, разговорного, диалектного и прочих значений.
При филиации многозначных лексических единиц возникает проблема с выбором порядка расположения значений в тексте словарной статьи. По наблюдениям В.П. Беркова «слово входного языка имеет в большом двуязычном словаре в среднем три значения» [Берков, 2004, с. 116], каждому из которых могут соответствовать несколько значений выходного языка.
По мнению И.Р. Гальперина, «группировка значений многозначных слов является одной из наиболее сложных проблем в теории лексикологии и практике составления словарей» [Гальперин, 1972, с. 17].
Лексикографы сталкиваются также с другой, не менее актуальной проблемой – проблемой разграничения значений. Мы признаем, что каждая лексическая единица в отдельно взятом языке имеет самостоятельную смысловую структуру, которая «никак не зависит от количества эквивалентов, которые могут быть использованы для передачи всего объема его значений в другом языке» [Берков, 2004, с. 117]. Это объясняет существование двух подходов к составлению двуязычного словаря: в переводном словаре вокабула делится на значения только в соответствии со своей смысловой структурой или «разграничение значений слова входного языка определяется количеством переводящих эквивалентов» [Берков, 2004, с. 117], то есть количество переводных значений равно количеству несинонимических эквивалентов в выходном языке.
Сторонники более распространенного первого подхода сталкиваются с другой проблемой – определением реального количества значений слова во входном языке. Разные толковые словари выделяют разное количество значений и оттенков одного и того же слова. В.П. Берков объясняет это явление «величиной разброса» значений слова [Берков, 2004, с. 119], когда большая удаленность крайних значений лексической единицы позволяет лексикографу объединить относительно близкие значения и считать их оттенками одного значения. При этом «объективных методов разграничения значений не существует», а многие «авторы двуязычных словарей, беря за основу членение слова на значения в толковом словаре, иногда модифицируют это членение, разбивая некоторые значения на два или, напротив, объединяя некоторые значения в одно» [Берков, 2004, с. 119].
Л.В. Щерба при составлении русско-французского словаря разбивает словарную статью на количество частей, соответствующее числу значений лексической единицы входного (русского) языка. Каждая из таких частей выделяется полужирными арабскими цифрами, после которых следует семантизация, или указание на выделенные значения и их оттенки.
Традиционно в отечественной лексикографии семантизация выполняется курсивом и помещается в скобки сразу за цифрой, отграничивающей значение слова:
публик||ация 1. (действие) publication f; 2. (объявление) announce f [Шерба, 1936]
Для семантизации может использоваться словарное определение лексической единицы, ее синоним, определение или дополнение:
abate [ə'beɪt] v … 2. снижать (цену, налог и т. п.) [Мюллер, 2014] – дополнение в качестве средства семантизации;
попа||сть 1. se trouver (очутиться) [Шерба, 1936] – синоним в качестве средства семантизации.
Как средства семантизации в общих и специальных переводных словарях могут использоваться отраслевые пометы, или употребители слова, которые даются «только в том случае, если данное слово употребляется лишь в какой-либо специальной области» [Щерба, 1936,10]:
able-bodied adj. 1) крепкий 2) econ. трудоспособный [Мюллер, 1995]
уклейка зоол. able m [Щерба, 1936]
Средством семантизации следует считать также стилистические пометы, ограничивающие сферу употребления лексической единицы или указывающие на ее переносное значение:
прошуметь 1. см. шуметь; 2. перен. (стать известным) avoir un grand retentissement [Шерба, 1936]
Eyetie прост итальянский солдат [офицер]; итальянец [Судзиловский, 1968]
В двуязычных словарях семантизация дается при каждом значении многозначного слова. Она должна быть максимально краткой, что объясняет использование помет и выбор того или иного способа семантизации.
В специальных (отраслевых) словарях семантизации иногда подвергается лексическая единица, имеющая в тексте словарной статьи только одно значение. Это объясняется спецификой отраслевых словарей, которые «сосредотачиваются на лексических единицах определенной области знаний и часто игнорируют нейтральные значения» [Берков, 2004, с. 134].
Семантизация выполняется на языке активного пользователя. Так в большом англо-русском словаре И.Р. Гальперина (общий словарь) или в англо-русском военном словаре Г.А. Судзиловского (отраслевой словарь) все пометы, указывающие на принадлежность лексической единицы к определенной области научных знаний (области военного дела), выполнены на русском языке.
Составители двуязычных словарей сталкиваются не только с проблемами филиации и семантизации, но также и с проблемой упорядочивания предложенной ими системы значений.
Р.  Хартманн выделяет три основных подхода к упорядочиванию системы значений и оттенков в правой части словарной статьи [Hartmann, 1987, p. 125]:
  • по частотности употребления в речи;
  • группировкой различных значений вокруг нескольких базовых вариантов, например путем подбора метафорических значений к основному;
  • в хронологическом, или историческом, порядке.
Данная классификация позволяет выделить три способа упорядочивания системы значений: эмпирический, аналитический и исторический [Yong, 2007, p. 103].
Эмпирический подход предлагает упорядочить систему значений по частотности употребления в языковой среде. Наиболее частотное значение, или оттенок в рамках одного значения, будет предшествовать менее частотному в тексте словарной статьи.
Аналитический подход предлагает отталкиваться от базового значения и располагать остальные значения так, чтобы в тексте словарной статьи можно было проследить, как и за счет чего произошло изменение базового значения или образование нового [Morris, 1981]. Данный подход к расположению значений лексической единицы в тексте словарной статьи (гнезда) нашел свое отражение в работах отечественного лексикографа О.И. Москальской, которая в предисловии к общему немецко-русскому словарю изложила следующие правила расположения значений [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 5]:
  • значения располагаются так, чтобы были ясны семантические связи между отдельными значениями;
  • на первое место ставится более общее значение;
  • общеупотребительные значения даются раньше специальных;
  • при наличии прямого и переносного значений на первое место выдвигается прямое значение.
Исторический подход располагает все значения в хронологической последовательности, в соответствии с их первым упоминанием в известных образцах письменной речи. В таком случае разногласия при выборе порядка расположения значений могут возникать только из-за отсутствия необходимых сведений о происхождении того или иного слова. По мнению И.Р. Гальперина, исторический, или этимологический, подход является наиболее простым и избавляет составителей, прежде всего толковых словарей, «от необходимости решать вопрос об употребительности того или иного значения, о группировке близких значений и т.п.» [Гальперин, 1972, с. 17].
Нецелесообразность использования этимологического подхода при составлении двуязычных словарей обосновала О.И. Москальская: «…история слова не определяет порядка значений. Более общее и употребительное значение … ставится на первое место, хотя бы оно возникло позже специального значения  и являлось по своему значению переносным» [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 5].
Каждый словарь создается с определенной целью и рассчитан на определенный тип пользователя, что оставляет за лексикографом право выбирать один из трех вышеупомянутых способов упорядочивания системы значений и оттенков значений. По мнению Хартманна, сегодня не существует единой системы, которая бы была настолько совершенна и детальна, чтобы ее можно бы безоговорочно взять за основу для структурирования системы значений [Hartmann, 1987, p. 127].
И.Р. Гальперин считает, что этимологический подход «вряд ли целесообразно использовать в двуязычных словарях» [Гальперин, 1972, с. 17], а в современной двуязычной лексикографии наибольшее распространение получил эмпирический подход, так как частотность и актуальность употребления являются ключевыми факторами для адресата при работе со словарем [Yong, 2007, p. 104].
Основу правой части любого двуязычного словаря составляют эквиваленты, «слова или словосочетания выходного языка словаря, которые автор/авторы словаря предлагают в качестве перевода единицы (слова или словосочетания) входного языка словаря» [Берков, 2004, с. 136].
Лексические единицы входного языка, равно как и лексические единицы выходного языка обладают рядом знаковых (лексическое значение, грамматическое значение, стилистическое значение и оценочное значение) и симптоматических (частотность и региональная характеристика лексической единицы) характеристик. При этом «случаев, когда лексеме одного языка соответствует лексема другого языка, обладающая всеми теми же характеристиками, относительно немного» [Берков, 2004, с. 140], в результате чего составителю словаря приходится самостоятельно выбирать, какими из характеристик он может пожертвовать.
В теоретической двуязычной лексикографии принято выделять два основных свойства любого эквивалента: применимость в переводе и изложение смысла [Zgusta, 1971, p. 283]. Неизменным остается основное требование, предъявляемое составителем и пользователем к эквиваленту, – словарь должен предлагать не описательный перифраз, а лексические единицы выходного языка, которые при подстановке в контекст дают нам ясный и понятный перевод [Zgusta, 1971, p. 284].
Лексикографы следуют данному правилу с момента появления первых двуязычных словарей, стараясь везде, где это возможно и целесообразно, отыскать переводной эквивалент для вводимой в корпус словаря лексемы входного языка, но при этом постоянно вынуждены решать проблему отсутствия эквивалентов у ряда лексических единиц.
Рассмотрим, как большой русско-английский словарь Д. И. Ермоловича подбирает эквиваленты к некоторым лексемам русского языка
кутья ж boiled rice with raisins and honey (eaten at funeral repast)
лапта ж 1. (игра) lapta (a ball game) 2. (палка) bat
Из данных примеров следует, что эквивалент «lapta» для лексемы «лапта» наиболее применим в переводе, в то время как эквивалент «boiled rice with raisins and honey (eaten at funeral repast)» лексемы «кутья» является по своей природе описательным и позволяет пользователю словаря получить общее представление о незнакомой ему реалии русской культуры. В то же время эквивалент «(игра) lapta (a ball game)» предлагает пользователю не только вариант перевода русского слова «лапта», но и дает краткое описание данной реалии русской культуры (a ball game), а эквивалент «boiled rice with raisins and honey (eaten at funeral repast)» в полной мере отражает смысл понятия «кутья», но при этом предлагает пользователю самому решить, как наиболее кратко и логично передать данную реалию при переводе с русского на английский язык.
Отсутствие эквивалента в выходном языке может быть объяснено культурными и историческими различиями между языковыми коллективами, каждый из которых по-разному выделяет, воспринимает, объединяет и разделяет окружающие его предметы и явления. Таким образом, «для лексикографической практики весьма важна степень знакомства коллектива выходного языка словаря с элементами культуры коллектива входного языка словаря» [Берков, 2004, с. 156], а при включении в двуязычной словарь безэквивалентных лексических единиц составитель вынужденно отказывается от поиска эквивалента и использует прием толкования, то есть предлагает описательный перевод или дает необходимое пояснение, описывающее значение и функции понятия, а также уточняющее сферу его употребления или стилистическую окраску [Zgusta, 1971, p. 285].
Прием толкования применяется, когда лексическая единица входного языка обозначает предмет или явление, не получившее собственного наименования в выходном языке. В данном случае вводимая в двуязычный словарь лексема может описывать предмет, который исторически отсутствует в культуре коллектива выходного языка или наличествует в ней, но в силу особенностей формирования и развития выходного языка так и не получил собственного наименования. При этом способ толкования будет во многом зависеть от природы и особенностей толкуемого понятия.
Составитель двуязычного словаря вправе предложить пользователю несколько вариантов перевода, а при необходимости уточнить подобранный эквивалент с помощью пояснений, позволяющих пользователю получить дополнительную, в том числе экстралингвистическую информацию, о лексической единице. Варианты перевода и пояснения можно встретить как в общих, так и в специальных двуязычных словарях:
  • Fehlweisung f ошибка (ошибочное показание) прибора; девиация [Парпаров, 1964] – вариант перевода, дается в круглых скобках;
  • Jahrgang m категория [контингент] военнообязанных одного года рождения [Парпаров, 1978] – вариант перевода, дается в квадратных скобках;
  • addictive [ə'dɪktɪv] a вырабатывающий привыкание (о лекарствах, наркотиках и т. п.) [Мюллер, 2014] – пояснение, выполнено в круглых скобках курсивом;
  • политик|а policy; politics ~ «заботливого старшего брата» (политика США по отношению к некоторым странам Карибского бассейна) “big brother policy” [Дудник, 1990]
Мы считаем, что составитель двуязычного словаря отталкивается от значений, данных в толковом словаре, чтобы полно и адекватно раскрыть смысловую структуру лексической единицы входного языка.
После эквивалентов, или в структуре самих эквивалентов, в словарной статье обычно дается фразеология, под которой мы понимаем «совокупность устойчивых оборотов речи и выражений, свойственных данному языку» [Ушаков, 1935-40]. Необходимость включения фразеологии в корпус двуязычного словаря была обоснована О.И. Москальской: «Фразеология входит наряду с лексикой в словарный состав языка как его весьма существенная часть» [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 6].
При выборе фразеологизмов для включения в словарь составитель сталкивается с проблемой их отделения от свободных словосочетаний, так как «границы [между свободными и несвободными словосочетаниями] бывают столь подвижны, что в ряде случаев сочетание слов может быть с равным успехом отнесено [как к фразеологическими, так] и к общеупотребительным словосочетаниям» [Большой англо-русский словарь, 1972, с. 13].
Если лексическая единица входного языка в тексте словарной статьи делится на значения, то лексикограф, руководствуясь семантическим принципом, располагает фразеологические обороты при том значением данной лексической единицы, к которому тяготеет опорное слово фразеологического оборота. В то же время фразеологические единицы, не соотносимые с тем или иным значением заглавного слова, выделяются в тексте словарной статьи как самостоятельные значения.
Фразеологические сращения, модальные и междометные выражения, пословицы и поговорки отделяются от основного текста словарной статьи, выносятся в ее конец и группируются по структурному принципу. «Структурный принцип имеет решающее значение также при расположении фразеологии внутри каждого значения слова» [Большой немецко-русский словарь, 2008, с. 6], когда составители двуязычного словаря отказываются от группировки фразеологических единиц по оттенкам значения, так как подобная группировка отличается большой субъективностью и затрудняет нахождение фразеологических единиц в структуре словарной статьи.
Составители двуязычных словарей, например И.Р. Гальперин, В.К. Мюллер и О.И. Москальская, отказываются от семантического принципа расположения фразеологических единиц и выносят всю фразеологию в конец словарной статьи, упорядочивая ее по структурному принципу предваряя специальным знаком (обычно в форме ромба).
Структурный, или алфавитно-структурный, принцип расположения фразеологических единиц в словарной статье может изменяться от словаря к словарю, в том числе в силу субъективизма составителя при определении опорного слова фразеологического оборота. Так, опорным словом глагольно-именных словосочетаний может выступать как имя существительное, так и глагол. При затруднении в выборе опорного слова составители двуязычного словаря могут дублировать отдельные фразеологические обороты, помещая глагольно-именные словосочетания как в гнездо имени существительного, так и в гнездо глагола.
Последним, но не менее значимым компонентом, словарной статьи является иллюстративный материал (примеры), дающий общее представление о лексической и грамматической сочетаемости и особенностях употребления лексемы входного языка. Примеры обычно располагаются по степени сложности и показывают, как заглавные слова ведут себя в сочетаниях с другими лексическими единицами, раскрывают морфологические, синтаксические и стилистические особенности лексических единиц и наглядно демонстрируют возможности лексической сочетаемости [Yong, 2007, p. 104].
В двуязычных словарях примеры дают возможность показать, как лексическая единица входного языка может переводиться в выходном языке. По мнению Згусты, только при составлении небольших по размеру словарей лексикограф может позволить себе отказаться от примеров, а полное отсутствие примеров значительно снижает ценность любого словаря [Zgusta, 1971, p. 263].
Важность примеров и то, какой объем они занимают в словарной статье двуязычного словаря, вынуждают лексикографов задуматься об упорядочивании и структурировании примеров таким образом, чтобы пользователь мог оперативно получить доступ к искомой информации. В современной лексикографии существуют два подхода к организации примеров: один из них сосредоточен на значении, а другой – на употреблении лексической единицы.
При реализации первого подхода составители двуязычного словаря ориентируются на значение иллюстрируемой леммы, когда каждая лексическая единица входного языка сопровождается хотя бы одним примером для каждого из ее значений в выходном языке. Если объем словаря ограничен, составители иллюстрируют только наиболее важные значения.
Сторонники второго подхода отталкиваются от синтаксических и морфологических связей лексической единицы. В данном случае примеры раскрывают функциональные связи входного языка, а каждое из значений заглавного слова может иметь несколько примеров, последовательность которых определяется близостью к иллюстрируемому значению.
Выбор того или иного подхода к организации примеров зависит от типа словаря и его адресата.
Проанализировав микроструктуру различных типов двуязычных словарей, мы пришли к выводу о том, что словарная статья (гнездо) строится исходя из значений лексической единицы входного языка и состоит из следующих частей (компонентов): заглавное слово; фонетическая и грамматическая информация; упорядоченная система переводных эквивалентов; независимые фразеологические обороты и примеры.
Обязательными компонентами микроструктуры любого переводного словаря являются вокабула и ее переводной эквивалент (или описательный перевод). При этом двуязычный словарь предлагает не описательный перифраз, а ясный и понятный адресату перевод или краткое толкование одного лексемы входного языка. Остальные части словарной статьи более характерны для общего двуязычного словаря, который дает пользователю максимально возможную информацию о заглавном слове.
При составлении словаря лексикограф самостоятельно принимает решение о включении в текст словарной статьи (гнезда) грамматической, фонетической, стилистической, фразеологической и экстралингвистической информации о вокабуле, а также примеров. Полное или частичное отсутствие такой информации в отраслевых словарях объясняется стремлением составителя к экономии места, необходимостью включения в корпус максимального числа специальных лексических единиц. Это делает отраслевые словари зависимыми от общего переводного словаря, что усложняет работу пользователя, особенно неподготовленного, и требует использования дополнительных источников информации.
Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что каждый переводной словарь разрабатывается под конкретный тип пользователя. Это не только объясняет лексикографические решения, принимаемые составителем на различных этапах работы, но и доказывает возможность существования различных подходов к формированию структуры словарной статьи (гнезда), а также оставляет за лексикографом право выбора одного из трех способов упорядочивания системы значений и оттенков значений и позволяет использовать субъективный, или авторский, подход к решению проблем филиации и семантизации.
Дальнейшее совершенствование микроструктуры общего и специального двуязычного словаря возможно путем теоретического исследования связей и отношений, возникающих в системе «составитель – словарь – адресат», что позволит найти лексикографические решения, отвечающие задачам составителя и интересам пользователей любого двуязычного словаря в целом и каждого конкретного словаря в отдельности.

Литература:
  • Англо-русский военный словарь: около 50000 терминов / Сост. Г.А. Судзиловский, К. Н. Богданова, Ю. Ф. Буряков; Под общ. ред. Г.А. Судзиловского. М.: Воениздат, 1960. 965 с.
  • Англо-русский военный словарь: около 50000 терминов. / Под общ. ред. Г.А. Судзиловского. М.: Воениздат, 1968. 1064 с.
  • Берков В.П. Двуязычная лексикография: Учебник. М.: Астрель [и др.], 2004. 236 с.
  • Большой немецко-русский словарь / Е.И. Лепинг [и др.]; под. общ. рук. О.И. Москальской. 11-е изд., стереотип. М.: Рус. Яз. Медиа, 2008. 760 с.
  • Гальперин И.Р. Большой англо-русский словарь: около 150 000 слов / И.Р. Гальперин [и др.]. М.: Советская Энциклопедия, 1972. 2 т.
  • Русско-английский военно-политический словарь: около 25 000 слов / Дудник Л.В. [и др.]. М.: Воениздат, 1990. 382 с.
  • Ермолович Д.И., Красавина Т.М. Новый большой русско-английский словарь. М.: Рус. Яз. Медиа, 2004. 1099 с.
  • Мюллер В.К. Англо-русский словарь. 24-е изд. М.: Русский язык, 1995. 2106 с.
  • Мюллер В.К. Англо-русский и русско-английский словарь. 24-е изд. М.: Эксмо, 2014. 1120 с.
  • Немецко-русский военный словарь / Сост. проф. А. М. Таубе, Л. С. Азарх, А. П. Артемов и др.; Под общ. ред. Л. Ф. Парпарова. М.: Воениздат, 1964. 1224 с.
  • Немецко-русский военный словарь: Около 70 000 терминов / Сост. Л.Ф. Парпаров, А.П. Артемов, Л.С. Азарх; Под ред. Л.Ф. Парпарова. М.: Воениздат, 1978. 1192 с.
  • Русско-французский словарь: около 75000 слов / сост. проф. Л. В. Щерба, М. И. Матусевич, М. Ф. Дусс. М.: Советская энциклопедия, 1936. 791 с.
  • Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. М.: Гос. ин-т «Сов. энцикл.»; ОГИЗ; Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1935-1940. 4 т.
  • Hartmann R.R.K. Dictionaries of English: The User’s Perspective // Dictionaries of English: prospects for the record of our language. Cambridge: Cambridge University Press, 1987. P. 121-135.
  • Morris W. The American Heritage Dictionary of the English Language. 3rd ed. Boston: Houghton Mifflin, 1981. 1550 p.
  • Yong H., Peng J. Bilingual Lexicography from a Communicative Perspective. Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 2007. 229 p.
  • Zgusta L. Manual of Lexicography. Prague: Publishing House of the Czechoslovak Academy of Science, 1971. 360 p.